Джон Мэтью всегда считал себя человеком, но его истинная природа вампира переворачивает его мир. Когда Братство раскрывает секреты его прошлого, выясняется, что он — падший брат Дариус в новом обличье. Теперь ему предстоит принять свою судьбу и найти свое место в мире ночи.
Может, после всего эти двое разговорились?
В конечном итоге, не в силах выдержать собственную компанию, он спустился вниз на кухню, где хозяйничал доджен, готовя Последнюю Трапезу. Он попытался помочь, предложив расставить тарелки или приборы, или нарезать овощи, или сделать отбивные для жаркого из индеек — но прислуга так разволновалась, что он вынужден был отступить.
Боже, существовала только одна вещь, способная перевернуть мир доджена с ног на голову — предложение помощи. По своей природе, они не могли позволить кому-то, о ком они заботились, делать что-то, кроме как ожидать приготовленное — но также они не могли ответить и «нет сэр».
Прежде чем стать причиной подгоревшего обеда и массового самоубийства, он покинул кухню и вышел в столовую…
Вестибюльная дверь открылась и закрылась, и Куин начал пересекать мозаичный пол.
На лице, руках и кожаных шмотках парня была кровь. Свежая, блестящая кровь.
Для разнообразия — человеческая."
"Первым инстинктивным порывом Блэя было закричать, но он сдержался, потому, как не хотел акцентировать внимание на то, что Куин явно побывал там, где Джона не было.
И как много хомо сапиенс по-вашему могло находиться в клинике тренировочного центра.
И к тому же, если учесть, что он предпочитал сражаться с теми, чья кровь была черной.
Блэй вбежал на лестницу и перехватил парня, практически у кабинета Рофа — массивные двери которого были закрыты.
— Какого черта с тобой произошло?
Куин не остановился, лишь продолжив движение к комнате. Скользнув внутрь, он собирался захлопнуть дверь прямо перед носом Блэя.
Предвидя такой результат, он протиснулся внутрь.
— Почему на тебе красная кровь?
— Я не в настроении, — пробурчал Куин, раздеваясь.
Кинув кожаную куртку на комод и разоружившись у стола, он скинул свои ботинки в середине комнаты по пути в ванную. Затем стянул футболку с плеч, и в конечном итоге та оказалась на лампе.
— Почему твои руки в крови? — повторил вопрос Блэй.
— Не твое дело.
— Что ты натворил, — спросил он, хотя чувствовал, что уже знает ответ. — Что, черт возьми, ты натворил?
Когда Куин наклонился к душу, чтобы включить воду, жесткие мышцы его спины натянулись над кожаными штанами.
Боже, красная кровь покрывала так же и другие части его тела — что заставило Блэя задаться вопросом, насколько далеко вниз она опускалась.
— Как твой мальчик?
Блэй нахмурился.
— Мой мальчик… а, Сакстон.
— Угу. «А. Сакстон». — Из-за стекла душевой заклубился пар, туман распространялся и опускался между ними.
