Дариус, сын Террора, сидел перед свечей из пчелиного воска, ощущая в воздухе тяжелый запах мужской пота и остывающих лошадей. Его дневник был открыт на коленках, свет от маленького пламени, колеблющегося на сквозняке, освещал пустую комнату в глубине заброшенной пещеры. Древняя одежда из грубой кожи, выстланных звериных шкуры, была единственным укрытием для борца в тёмном мире военных действий....
Лэш улыбнулся и прокричал своим новым улучшенным голосом в пространство.
—У меня имеются планы на нас двоих, сучка. Конечно, только тебе придется умолять меня об этом…
Проклятье, гребаная женщина исчезла.
Растворилась прямо в прозрачном воздухе.
В один момент она стояла у его машины, а в следующий момент — там не было ничего, кроме воздуха, в котором она находилась. Однако, эта сука все еще была в переулке. Он мог чувствовать ее, просто не видел…
Первый выстрел раздался совсем рядом с ним и попал ему в плечо… или скорее прошел сквозь него, как в данном случае.
Отли-и-ично. В противном случае это могло ранить его.
Он повернул голову, откровенно говоря, не впечатленный очевидностью того, что она оказалась там, и тем, насколько плох был ее прицел.
Кроме того, Хекс не единственная открыла огонь. Парни Бенлуиса появились с подкреплением, и хорошая новость состояла в том, что и они дерьмово целились.
Ярость, направленная на проклятых нервных наркодилеров, образовала в ладони Лэша шар гасите-свет-засранцы.
Дематериализовавшись к дверному проему, он бросил энергетический заряд в людей. Взрыв обеспечил чертовское шоу, когда, словно шар для боулинга он накатил на ублюдков, озарив их тела и взрывной волной раскидав в разные стороны.
К этому моменту прибыло еще больше Братьев и разношерстных людей, которые начали пальбу из разных видов оружия — что не было не такой уж большой проблемой, пока Лэш не словил пулю в бедро. Боль опалила все его тело, заставив заныть сердце в ответ. Он выругался и завалился на бок, в ярости оглядывая переулок, выискивая свои следующие цели. Черт, уроды успели попрятаться.
Джон Мэтью был единственным, кто оставался вне укрытия.
Но Джон Мэтью твердо стоял на земле в своих байкерских ботинках, опустив руки.
Придурок сделал из себя одну чертову мишень. Это было почти даже скучно.
Лэш призвал еще один энергетический шар в свою ладонь и закричал:
— Ты сам убиваешь себя. Это как приставить пистолет к своей башке, ты, гребаный ублюдок. Но не думай, что я против, малыш Джонни.
