Рассеянным взглядом проследила за сигаретой. Тлеющий огонек затанцевал в сумерках, когда Марк поднес ее к губам и крепко затянулся.
— Я запретил тебе курить, — прокомментировал он мой интерес.
— Технически я этого и не делаю, — шагаю к Краеву вплотную.
С момента нашей первой встречи в подъезде я действительно не курила больше. Но в стрессовые моменты обычно тянуло заполнить легкие сигаретным дымом, чтобы хоть как-то унять нервную дрожь. Как сейчас.
Дрожащими пальцами сжимаю ткань измятой рубашки и подаюсь ближе, так, что мы почти соприкасаемся носами.
От взгляда Марка, острого и оценивающего, пересыхает во рту. Он ведет кончиками пальцев по скуле и выдыхает из легких облако горького дыма. А я просто крепко зажмуриваюсь до цветных кругов перед глазами и жадно вдыхаю дым вперемешку с запахом его парфюма и возбуждающим мужским ароматом. Полной грудью, пока не начинает ломить ребра, пока отчего-то не защипало в глазах и они не наполнились слезами.
— Посмотри на меня, — его тихий голос звучит требовательно.
Подчиняюсь, распахиваю глаза и встречаюсь с его взглядом. Темным, полным глухой боли и острого желания. Наверное, он уже выбросил сигарету, потому что Марк сжимает меня в крепких объятиях так сильно, что от пальцев наверняка останутся отпечатки на коже. Привлекает к себе, склоняется ниже. Сердце пропускает удар, а после пускается вскачь. Пульс зашкаливает, когда чужое горячее дыхание обжигает губы.
— Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне, — признание прозвучало едва слышно, но побежавшие по телу мурашки подтверждали, что мне это не послышалось.
Жадным требовательным губам невозможно было сопротивляться. Горячий язык властно проник в рот, Марк прижал меня крепче к себе и хрипло простонал, когда я ответила. Он был возбужден и у меня сладко ныло внизу живота от его жаркого поцелуя и рук, которые бесстыдно блуждали по телу. Ладонь прошлась по изгибу спины, а после Краев отстранился, сильным рывком подхватил под бедро и заставил обвить ногой талию. Вжался сильнее, давая почувствовать, как велико его желание.
Охаю от неожиданности и смущаюсь, а этот мерзавец еще и наблюдает за моей реакцией с дьявольской ухмылкой на губах.
— Ты так невинно порочна, — со смехом комментирует Марк, а после вжимает меня в стену. Теперь он совсем близко. Я едва ли могу нормально дышать от обрушившихся на шею и плечи поцелуев."
"— Так не бывает… чтобы одновременно… — попыталась возразить я, вцепляясь в Краева как голодная кошка.
Любовь значит слишком много.
