— Я не знала, как еще пойти с вами на перемирие и извиниться за все оскорбления, — улыбка выходит немного нервной.
Быстро нахожу приборы и раскладываю снедь по тарелкам. Пирог, конечно, безбожно примят и выглядит несъедобно, зато румяная курица блестит аппетитной корочкой. Подкладываю к ней салат из свежих овощей, картофель на гарнир — пусть все не по высшему разряду, еда простая, зато вкусная и полезная."
"— Извините, я не знаю, что вы любите и у меня совсем не было возможности в супермаркет сходить. Готовила из того, что имелось дома, — говорю я, выуживая сладкие воздушные булочки, которые приготовила на десерт.
— Такое ощущение, что вы притащили все, что было в вашем холодильнике, — весело фыркнул Марк. Он не ел, а заинтересованно наблюдал за тем, как я с жестом фокусника достаю новый контейнер и выкладываю семгу в сливках на следующую тарелку.
— Ну-у… в целом это правда, — улыбаюсь смущенно.
— Остановитесь. Мы оба столько не съедим. Лучше присядьте и позавтракайте со мной, — босс перехватывает меня за запястье.
На мгновение я застываю, пересекаясь с ним взглядом.
Покорно киваю и сажусь на свободный стул. Я и правда очень проголодалась и устала после бессонной ночи, но от близости Марка почему-то даже кусок в горло не лезет. Чтобы хоть немного разрядить обстановку, говорю негромко:
— Никогда бы не подумала, что у вас есть комната в общежитии.
— Она осталась еще от бабушки по отцовской линии. Когда был студентом, жил в ней сам, потом переехал в свою квартиру, когда заработал на нее. А здесь… сделал ремонт, купил еще комнату и объединил их…
— Но зачем?
— Не хочу продавать, вдруг пригодится брату.
Да и… это память. Здесь жила бабушка, мы встречались с друзьями, мое детство проходило в этом дворе. Здесь я впервые поцеловался… — заканчивает глухо Марк, а после поднимает на меня свои темные омуты глаз, — как и ты, Маша.
Я замираю, сердце внутри пропускает удар, в горле пересыхает.
— Напомни, как твоя фамилия? — хрипло прошу не своим голосом.
— Краев, — отвечает он коротко.
Его взгляд такой пристальный, словно сейчас он смотрит в самую душу.
Не выдерживаю — поднимаюсь порывисто и в ту же секунду теряюсь в пространстве. Делаю шаг к двери, не видя ничего перед собой, не ощущая земли под ногами. От тошнотворной невесомости в груди будто обрывается струна и становится горячо и страшно. Голову сковывает стальным обручем, меня шатает.
Едва успеваю схватиться кончиками пальцев за краешек стола, но он будто утекает, ускользает вместе моим сознанием.
