Отец, не мигая, смотрел на меня испепеляющим взглядом. Мир вокруг будто отключился — я видела только эти наполненные черной злобой глаза. Зубы человека, что был моим родителем, скрежетали, он едва сдерживал ярость и гнев. Наверное, избил бы и меня, окажись я чуточку сильнее духом и пойди против его воли. Но мне было пятнадцать и я слишком боялась за Марка.
— Тебе все понятно?
Я молча кивнула.
— Не слышу.
Тихо всхлипываю и шепчу:
— Я поняла, папа."
"— И не смей выходить из дома. С сегодняшнего дня ты под замком.
Когда отец прошел мимо, и спустя несколько секунд хлопнула дверь кабинета, я сползла по стене на пол и задохнулась в рыданиях.
— Тише! Не нужно провоцировать отца! — шикнула мама, — Не разводи драму. Прибери здесь и иди в комнату собирать вещи. Утром мы уезжаем.
Шаги удалились. Я осталась одна в темном коридоре, не в силах даже сделать шаг к двери, открыть ее, чтобы понять, что с Марком все в порядке. Когда на голову мне легла теплая ладонь, вздрогнула всем телом от страха, ожидая удара.
— Не плачь, Машенька. Не плачь, — попросила Тая. Она крепко обняла меня и сама горько разревелась. Только беззвучно, чтобы не разозлить сильнее отца…
А потом была Москва.
Психотерапевты и куча таблеток.
После — постоянная учеба, стажировки, репетиторы, курсы.
И я забыла его. Видимо, мне было легче так пережить шок и потрясение — просто запрятать глубоко внутрь. Стереть из памяти его черты лица, повадки, манеры. Чтобы с ним и его семьей все было в порядке, и он никогда не возненавидел меня.
А может, чтобы я перестала ненавидеть себя…
Глава 10. Кем мы были друг другу, кем станем теперь?
— Маша!
Я ощущаю, что лечу вниз бесконечно долго. Пытаюсь уцепиться хоть за что-то, но безуспешно. И в момент, когда это чувство становится невыносимым, сильные руки перехватывают меня за талию, резко дергают вверх, и я прихожу в себя.
Прижата к стене, дышу быстро, на лице какая-то влага.
И он. Слишком близко.
— Ты в порядке? Маша, ты в порядке? — Краев берет мое лицо в свои ладони, слегка встряхивает.
В его глазах сумасшедший страх.
— Я… все хорошо. Немного закружилась голова, — слабый лепет из моих губ звучит неубедительно.
— Присядь, — он крепко перехватывает запястья и осторожно ведет меня к стулу, заботливо усаживает. Наверное, боится, что я снова куда-нибудь полечу. Дает мне воду, но меня так трясет, что не получается сделать даже глоток.
И тогда он придерживает чашку, чтобы я могла спокойно попить. Так было всегда.
