Автор
Лондон весной 1818 года: мрачные улицы, таинственные лавки и стремительный рост социальных нерваций. Мэг Тиммонс и Леди Беркли вынуждены экономить на развлечениях, но влечение к моде оказалось сильнее их приличий. Насладившись последними штрихами эпохи, они незаметно увязают в глубоких коридорах подделок и ложной роскоши....
Мэг медленно прошлась по нему взглядом и напряженно прошептала:
– Ты великолепен… само совершенство."
"Его тело выглядело так, словно было высечено из камня талантливым скульптором. Мускулистая шея, широкие плечи, крепкая грудь и плоский живот, узкие сильные бедра и длинные ноги. Его мужское достоинство было уже готово. Сара много чего рассказала, поэтому Мэг знала, что ее ожидает. Люси тоже внесла свою лепту в ее просвещение, пусть она и не сразу смогла усвоить сказанное ею, только краснела до корней волос. Ничего, теперь у нее будет время все обдумать, а пока складывалось впечатление, что Сара была права: муж прекрасно знал, что надо делать, так что ей незачем беспокоиться.
Харт накрыл ее своим телом, и у нее возникло странное ощущение от его тяжести, от этих мускулов, этих волос, от его жесткости и исходящего от него жара. Он завладел ее губами, потом стал целовать в шею, и ей показалось, что сейчас она сойдет с ума. Он спустился ниже, его ладонь легла ей на грудь, а потом и рот пришел на то место, где уже устроилась рука, и губы обхватили сосок.
– Позволь мне сначала поласкать тебя, моя сладкая, расслабься.
Расслабиться? Да как это возможно, если от его прикосновений все ее тело напрягалось, как тетива лука? Она закрыла глаза, но когда он ввел палец глубже, вскрикнула и выгнулась.
– Харт!
Он накрыл ее губы своими, принимая крик в себя, а палец тем временем задвигался, и Мэг забыла обо всем: о чувстве стыда, замешательстве, неуверенности – все затмила волна наслаждения.
– Харт, я не могу…
– Тшш, – шепнул он ей на ухо так, что мурашки побежали по спине. – Дай мне еще потрогать тебя.
