Автор
Лондон весной 1818 года: мрачные улицы, таинственные лавки и стремительный рост социальных нерваций. Мэг Тиммонс и Леди Беркли вынуждены экономить на развлечениях, но влечение к моде оказалось сильнее их приличий. Насладившись последними штрихами эпохи, они незаметно увязают в глубоких коридорах подделок и ложной роскоши....
Харт так глубоко задумался, что едва расслышал осторожный стук в дверь. Мэг не открывала дверь до тех пор, пока не получила от него разрешения войти.
Он, как и прошлой ночью, стоял возле кровати в одних бриджах, а Мэг пришла в полупрозрачном голубом пеньюаре, под которым… ничего не было. В горле пересохло так, что Харт с трудом сглотнул.
– Сегодня вы вернулись пораньше, – проговорила она так мягко, что голос струился как шелк.
– Да, – промычал он тупо.
– Смею ли я надеяться, что вам захотелось домой, ко мне?
Харт хотел было сказать «нет», попытался выдавить хоть слово и не смог: мешал спазм в горле, – а еще он не мог отвести глаз от великолепного тела в отблесках пламени камина.
Мэг тем временем распустила пояс пеньюара и повела плечами, позволив ему сползти на пол. Она стояла перед ним обнаженная и прекрасная как богиня. Глаза у него загорелись, и он со свистом втянул воздух. Чего-чего, но такого Харт не ожидал. Его тело отреагировало моментально: налилось силой, стало твердым как сталь.
– О черт! Мэг, что это вы делаете?
– Неужели непонятно? Пытаюсь соблазнить вас.
– Зачем? – Харт задыхался.
Мэг набрала полные легкие воздуха и выпалила:
– Затем! В последний раз я предлагаю вам себя. Если опять откажете, уйду и не вернусь: умолять не стану, – так что решайте!
Харт стоял и боролся с собой, но очень скоро понял, что проиграл эту борьбу.
– Вам не придется меня умолять.
Всего два широких шага, и вот она в его объятиях.
– О господи! Мэг, я… – пробормотал Харт, на мгновение оторвавшись от ее губ.
– Нет! – ответила она шепотом. – Не надо слов. Только это.
Подхватив ее на руки, Харт быстро прошел к ней в спальню и опустил на постель.
– Ты такая красивая! – с восторгом воскликнул Харт, одновременно освобождаясь от бриджей.
Да, он готов заниматься с ней любовью, но сердце его она не получит. Ему нужен наследник, да и просто глупость – отказываться от такого роскошного тела. И любовь здесь ни при чем – просто влечение. Пусть себе занимается домом, детьми, а по ночам ублажает его. Да, так и будет.
Оставшись полностью обнаженным, Харт склонился над кроватью.
