Автор
В ненастоящем мире числа и бесконечных звонков, где каждое прикосновение к телефону вызывает тревогу. Федор Иванович — мерзавец-бандит, чьи поиски всегда сопровождаются страхом. Я молила, чтобы перестал звонить, но он оставался как святой гравий в моей жизни.
Только обойдись без покупки яхты, в этом месяце у меня предстоят крупные траты. На свадьбу, разумеется.
— Владислав Каримович, я ничего этого не хочу, — я даже не прикасаюсь ни к чему, что он разложил передо мной.
— Что ж, не хочешь гулять по магазинам — гуляй по квартире, — милостиво разрешает Ветров, вытягивая тонкий скоросшиватель с какими-то документами и убирая его в кожаную папку, — знакомься. Тут, конечно, чуточку скучнее, но можно найти спортзал — телефон тренера есть на визитке.
Он говорит, не глядя на меня, как будто инструкцию зачитывает. Программу для робота прописывает, с ограничивающими пределами.
Господи, сколько я выдержу в таком режиме? Я уже сейчас отчаянно хочу взорваться, в груди медленно, но верно скручивается колючий ком."
"— Я так не могу, — мой тихий стон — капитуляция, заставляет Ветрова поднять голову, — Владислав Каримович, я так не могу.
— Ты пытаешься, — ровно и холодно констатирует Ветров, не спуская с меня тяжелого раздраженного взгляда. — Мы уже расписались, Цветочек. По закону. Даже если бы я и хотел что-то менять, сейчас уже поздно.
— Но можем же и развестись, — предлагаю, стараясь не дрожать перед ним трусливой осинкой, — мне ничего от вас не надо, я готова отказаться от всего, что вы предусматривали по контракту.
Пальцы стягивают обручальное кольцо — оно уже который день жжет мне кожу. Я стараюсь опустить его на стол перед Ветровым как можно беззвучнее — потому что его неподвижное лицо в данную минуту меня пугает.
На недолгое мгновение мне мерещится, что он даже раздумывает над моим предложением. А потом от его взгляда мне просто хочется перестать дышать.
— Я сосчитаю до трех, Цветочек, — медленно произносит Владислав Каримович, — и обручальное кольцо снова окажется на твоем чертовом пальце. И я сделаю вид, что не видел, как ты его снимала.
— А если нет? — спрашиваю, мертвея.
— Раз, — произносит Ветров, безжалостно сужая глаза.
Между нами только его рабочий стол, и Ветров неторопливо его огибает, пригвоздив меня взглядом к месту.
