В комнате полным ходом играет музыка, а сосед по коридору продолжает дрыхнуть на полу, оставив после себя легкий потоптанный след. Три барышни в футболках и джинсах позируют перед зеркалом — явление непредсказуемое для любого уважающего себя студента. Но Захар не обижается, он давно оценил этот шанс на счастье. Вопрос лишь в том, что же он там делает?...
Когда мы въезжаем во двор, дождь превращается в ливень, забирается за воротник и пропитывает влагой наши футболки. Не глядя под ноги, я шлепаю прямиком в лужу и зачерпываю кроссовками воду, помогаю Васильевой снять шлем и слезть и аккуратно ставлю ее на бордюр. После чего делаю пару шагов назад и, иронично изогнув бровь, сообщаю.
– Расслабься, Кнопка, никого ты не топишь. Я пошутил.
– Ну, и гад же ты, Филатов! – соседка замахивается на меня, но на полпути останавливает движение и резко прижимает рюкзак к груди, видимо, вспомнив, что внутри есть что-то ценное-хрупкое.
– Все честно, Кнопка. Ты испортила мне утро, я тебе – свидание.
По сведенным к переносице бровям и сжавшимся в тонкую линию губам Васильевой понимаю, что самое время линять, пока ветер без камней и ей под руку не попался кирпич или садовая лопата. Напоследок щелкаю замершую девчонку по носу и почти скрываюсь в подъезде, когда до меня доносится торжествующее.
– А я ключи твои смыла! В унитаз!
Плевать, у меня есть запасные. И этот раунд за мной.
Глава 6
Алена
В конце каждого семестра наступает время,
когда преподаватель может проучить, отомстить
и публично унизить — «сессия» называется!
(с) к/ф «Универ».
– Ну, что ж вы опаздываете, голубушка? – седой профессор рассеянным жестом поправляет съехавшие на нос очки и изучает мою запыхавшуюся тушку так, как будто к нему в аудиторию ворвалась не простая студентка, а целая ведьма, проспавшая шабаш.
– Извините, Яков Григорьевич, – выдавливаю из себя наиболее дружелюбную улыбку, на которую я только способна, и пытаюсь пригладить кудрявящиеся от уличной влажности волосы.
– Быть может, сломалась маршрутка, на которой вы добирались в университет, и водитель никак не мог устранить неполадку? – Белоусов смотрит на меня с надеждой, но я лишь неопределенно пожимаю плечами, застыв на пороге.
– Не-а, – грустно вздыхаю и не решаюсь озвучить правду при всем потоке.
– Возможно, у вас болеет бабушка, и вы были у нее в больнице? Опять нет? – отрицательно машу головой и, смирившись со своей участью, наблюдаю, как Яков Григорьевич рисует что-то у себя в журнале. – Значит, вы не будете против дополнительного билета на экзамене. Проходите, Васильева.
