В комнате полным ходом играет музыка, а сосед по коридору продолжает дрыхнуть на полу, оставив после себя легкий потоптанный след. Три барышни в футболках и джинсах позируют перед зеркалом — явление непредсказуемое для любого уважающего себя студента. Но Захар не обижается, он давно оценил этот шанс на счастье. Вопрос лишь в том, что же он там делает?...
Топаю в ванную, собираясь закинуть в стирку тренировочную форму, да так и застываю истуканом в проеме, наблюдая, как из шланга тонкой (пока что) струей сочится вода.
– Твою ж… дивергенцию ротора! И где я так сегодня успела нагрешить? – выдыхаю с печальным стоном и, швырнув тряпку на пол, отправляюсь тревожить управляющую компанию. Но то ли карма меня еще не до конца отлюбила, то ли случай пытается примирить нас с Иваном, который как раз терроризирует кнопку моего дверного звонка, но доблестные блюстители чистоты трубку не поднимают.
– Филатов, ты нужен мне как мужчина!
На лице у соседа расплывается такая искрометная многообещающая улыбка, что мне даже становится неловко рубить его кипучие порывы на корню. Но я прячу смешок, норовящий сорваться с губ, невозмутимо всовываю в Ванькины ладони гаечный ключ и плоскогубцы и провожаю парня к грозящему сломаться агрегату. И нет, мне ни капельки не стыдно за то, что обломала то, что он успел там себе напридумывать.
– В качестве вознаграждения за починку обещаю котлеты с макарошками, – кричу уже из кухни, инспектируя не слишком разнообразные, но вполне сытные запасы вместительного холодильника, и мысленно благодарю маму за глубоко вбитую привычку встречать гостей не с пустыми руками."
"А потом в квартире воцаряется такая благостная тишина, что я даже не верю своим ушам. Филатов молча трудится на благо немецкой промышленности и фирмы Бош, выпустившей это чудо техники, я же сосредоточенно завариваю в небольшом фарфоровом чайничке черный чай с горными травами и предвкушаю спокойную трапезу.
Отставив в сторону лоток с теплыми котлетами, я бешеным сайгаком несусь в ванную комнату, чуть не сбиваю Ивана с ног и с ужасом взираю на хлещущую фонтаном струю, заливающую и грязное белье, и висящие на крючках полотенца, и нас с соседом тоже.
На холодный кафель он приземляется первым, окатывая меня холодными брызгами, я же валюсь сверху, упираясь локтем ему в грудь, и недоумеваю, почему он так странно хрипит.
