В пленительной СИ-сюжете "Мой обаятельный мерзавец", глава не замечает первоначальной неприкаянности, но с каждым новым поцелуем и толчком встает на другой уровень эмоций. Его дыхание — напоминание о том, что рядом есть страсть и безумная интимность, захватывающая все мысли и мышления....
На эту самую спину полюбовалась.
Широкая, красивая… А без одежды еще лучше. Там мышцы так привлекательно перекатываются…
Осторожно прикоснулась и погладила.
Кто его знает? Этот может и оттолкнуть.
Не оттолкнул…
Тогда осмелилась, подобралась ближе. Обвила руками мужскую талию и прижалась всем телом к этой красивой, широкой спине, потершись об нее щекой.
В нос ударил знакомый запах полыни и древесной коры. Теперь уже, кажущийся родным и привлекательным.
Когда мужская рука коснулась моих сцепленных на его животе пальцев, я испуганно дернулась.
"Мне было страшно и неловко проявлять нежность, которая, казалось бы, и вовсе была неуместна, а, уж тем более, когда мы оба одеты и даже не собираемся заниматься всякими непотребствами.
Думала, посчитает, что я перехожу всякие границы. Отцепит мои руки от себя и окатит ледяным взглядом.
Нет. Всего лишь погладил, сжал и вернулся к своему увлекательному занятию.
Когда чашки были вымыты, сэйр Варнадо все же расцепил мои пальцы и выпутался из моих объятий.
Но лишь для того, чтобы развернуться ко мне лицом, притянуть меня ближе, обнять ладонями мое лицо и крепко, нежно и трепетно поцеловать.
— А чай все же достань, — произнес он, отрываясь от моих губ, — Я там еще тебе пирожные купил. Не знал, какие ты любишь. Взял разных…
А я в этот момент поняла, что люблю абсолютно любые пирожные, если их купил этот обаятельный мерзавец.
Мужские губы тронула мягкая улыбка.
И мое женское сердечко капитулировало окончательно и бесповоротно, отдаваясь на радость врагу.
Боги, как же он улыбался…
Да я за годы работы с ним никогда такой улыбки не видела.
И хорошо, что не видела… Лужицей растеклась бы еще раньше.
* * *Министр правопорядка пытался настоять на том, чтобы мы немедленно попробовали пирожные, которые он самолично купил. Но как-то слишком вяло он настаивал и слишком быстро отступил.
Мне хватило лишь пары страстных поцелуев и нежных поглаживаний по твердой груди, чтобы сэйр Тобиас Варнадо напрочь позабыл обо всех своих первоначальных планах.
— В бездну чай, — хрипло прошептал он мне прямо в губы.
А после утянул в новый, головокружительный и будоражащий кровь, поцелуй.
Его руки были везде, а губы оставляли хаотичные и лихорадочные поцелуи на моей шее, заставляя меня тонуть в этих ощущениях. И тонуть в нем — восхитительном и обаятельном мерзавце. Но на этот раз спасать себя я совершенно не планировала.
Пожалуй, во мне впервые за всю жизнь проснулся эгоизм и жажда обладания другим человеком.
