Автор
Дрожь стекол заставляла меня чувствовать себя как зеркало душ, отражающее бурные отношения родителей. С каждым капелькой дождя на стекле я чувствовала под собой слезы, напоминая о моей одиночестве и внутреннем молчании в этом большом доме.
Руки беспрестанно скручивали платок, лежащий на коленях. Корзина с провизией так и оставалась не тронутой и всеми забытой сиротливо стоять на сидении в углу экипажа. Аппетита ни у кого не было.
Я слегка задремала, когда резкий толчок заставил меня подскочить на месте. Экипаж остановился. Я встретила испуганный взгляд Сантины и слегка приоткрыв дверцу, крикнула возничему:
— Гал, что-то случилось?
— Телега посреди дороги, леди. Кругом пусто. Никого живого вокруг.
Я услышала, как Гал спрыгнул на землю, шорох его шагов по сухой траве, невнятное бормотание.
— Пойду тоже посмотрю, разомну ноги, — кряхтит Сантина, открывая дверь и спускаясь с подножки экипажа.
Я выглядываю в окно, наблюдая как Гал откатывает в сторону телегу. На нее нагружено несколько котомок и под завязку набитых мешков, забытых хозяевами. Я размышляю о их судьбе, о причинах, заставивших оставить телегу посреди дороги.
Все происходит практически мгновенно. Черная тень накрывает Гала, скрывая меня от него, визг Сантины. Черный силуэт выпрямляется, роняя к своим ногам неподвижное тело возничего, обмякшее, словно тряпичная кукла. Я вижу белое, нечеловеческое лицо, звериный оскал, острый клинок в зажатой, обтянутой черной перчаткой, руке. Прячусь в полумраке экипажа, вжимаясь в мягкое сиденье. Крепко зажмуриваю глаза, словно опять, как тогда, в темном лесу, все повторяется…
Провожу рукой по сиденью, нащупывая футляр, что дал мне перед отъездом Брендон.
18
Главное не бояться. Страх убивает. Глубоко дышу, взводя курок, осторожно выглядываю в окно. Никого не вижу, только поодаль неподвижно лежащее тело Гала. Дуновение ветра в спину. Лед, словно тысячи игл вонзаются в затылок, рассыпаясь потоком мурашек. Резко оглядываюсь, на инстинкте, спускаю курок.
Надеюсь, что он мертв.
