Автор
Рада бежит по коридорам больницы, забыв о препятствиях и людях на своем пути. Сердце разрывается от боли и страха за маленького пациента, которую она выносила под сердцем. Но все слезы не сделали дочь выздороветь. Теперь вторая жизнь началась с улицы клиники.
И плевать, что я уже взрослая, что у меня ребенок есть. Все равно маленькая, и папа сейчас накажет как-то.
И хоть в детстве у него не получалось меня наказать, потому что я умело решала все конфликты, но в детстве я и не сбегала к чужим мужикам.
— Привет, папуля! — натягиваю улыбку. — А ты чего не спишь?
— Жду дочь, которую, возможно, маньяки похитили!
Ну, Никита иногда таким бывает. Безумно нетерпеливым и страстным маньяком, но я сама с ним уехала. Он меня не похищал.
Папа лишь немного ошибся.
Но мы его простим, если долго ругать не будет.
— То есть ты думал, что меня похитили маньяки? — спрашиваю его, почему-то даже расстроившись.
— Да.
— И поэтому сидел в доме за закрытой дверью, копаясь в телефоне в прихожей без оружия? И главное, не позвонив в полицию? Рассчитывал на то, что маньяки меня вернут? Или как? — уточняю и вижу, как пытается заглушить улыбку после того, как до него доходит. — С таким папой, как ты, мне ничего не страшно, папуль! Ты мой настоящий защитник! — подхожу и обнимаю его.
— Уйди с моих глаз! — раздраженно бросает он, легко оттолкнув меня и разорвав мои объятия.
— На кухню? — уточняю, и он кивает.
Разуваюсь и прохожу туда. Отец со скамейкой следом, продолжая сам над собой, смеяться.
Говорю же, с детства талант с папой конфликты решать.
— Ты была с ним? — спрашивает отец, внимательно изучая меня. Но, думаю, по моей глупой улыбке все понятно давно.
— Ага.
— Отправили меня в магазин, и ты сбежала?
— Ага, — повторяю.
— Что ты, что твоя мама!
— Пап, но я люблю его! — не отрицаю того, что все видят.
— Да?! — изображает он удивление. — А совсем недавно ты нам с мамой другое говорила!
— Ну… ошибалась, — цокаю и закатываю глаза. — Все мы ошибаемся, пап!
— Он хоть тебя домой подвез или сама поехала?
— Он подвез. Накормил. В тепле держал. Развлекал всячески, — перечисляю, наливая папе сок, чтобы успокоился немного. Протягиваю ему стакан и взглядом прошу прощения за свое поведение.
— Рада, — подходит он ко мне, даже не притрагиваясь к стакану. — Ты пойми меня, доченька, я безумно люблю тебя и твою сестру. Я желаю вам счастья. И если ты сейчас счастлива с Никитой — пусть так. Но мне страшно, что он вновь разобьет твое сердце. Я, как мама, не умею утешать. Я сразу хочу пойти и морду ему набить. Сделать ему так же больно, как мне от слез в твоих глазах. Понимаешь?
— Понимаю, пап, — киваю, не кривя душой. У меня те же чувства к Даше.
