Автор
Рада бежит по коридорам больницы, забыв о препятствиях и людях на своем пути. Сердце разрывается от боли и страха за маленького пациента, которую она выносила под сердцем. Но все слезы не сделали дочь выздороветь. Теперь вторая жизнь началась с улицы клиники.
Притягиваю его к себе для очередного поцелуя, который наполнен любовью и радостью.
Он наконец это понял.
Он это признал.
Глядя мне в лицо, сказал все. И это… это волшебно!
Я знала, что он придет к этому. Что ему просто нужно время. И он его получил, а я взамен приобрела то, что греет сердце.
— Будет, — обещаю ему.
Нас накрывает любовь и страсть, слившись в одно чувство, которым наполняют нас. Наши переплетенные пальцы не разрывают контакт ни на секунду. Наши тела соединяются вновь и вновь, медленно приближая нас к новой мечте Златогорского о ребенке.
Его поцелуи обжигают и одновременно ласкают, вытаскивая из моей головы все сомнения, которые были или прятались глубоко в душе. Его ладони вычерчивают на моем теле орнаменты, клеймят меня навсегда, оповещая о том, что отныне моего тела будет касаться он и только он. Его дыхание дарит моему телу новый аромат. Аромат женщины Златогорского. Его страсть пленит и привораживает.
Делает приворот, который нельзя будет обратить…
Глава 10
Рада
— Любимая, — Никита нежно целует меня в плечо, руками продолжая гладить и прижимать к себе.
— Любимая? — мурлычу, как довольный котенок. — С чего вдруг такие нежности с ваших уст, Никита Сергеевич?
— Зараза, — кусает меня за шею, вызывая мой смех.
— Дикобраза, — отзеркаливаю его, но по-прежнему нежусь рядом с ним.
— Ты же знаешь, что ты для меня, как наркотик, — тянет и кусает за мочку уха. — Я, знаешь, что подумал?
— И что же?
— Давай ты останешься сегодня у меня? — переворачивает, заставляя взглянуть в его глаза.
— Ты что, совсем?! — огромными глазами уставилась на него. — Златогорский, мы еще не женаты, чтобы я позволяла тебе такие вольности!
— То есть спать без брака со мной можно, а оставаться у меня нельзя? — недоуменно хмыкает мой личный наркоман, страдающий зависимостью лишь от меня.
— Спать с тобой одно, но позволять тебе добровольно идти на самоубийство — другое, — восклицаю я, и до него доходит.
— Самоубийство…
— Мой папа кинется меня искать и найдет, — поясняю ему то, что он и так уже понял и от чего хохочет. — Меня, как его любимую девочку, он пожалеет. А вот тебя… нет. Ни за что!
— Точно, твой отец. Мне нужно будет с ним поговорить, иначе не доживу до ближайшей недели, — вспоминает о нем с хохотом.
