Автор
Улыбка девочки заставляла забыть о всем остальном — от бездонных голубых глаз до губок-бантиков и персиков-щечек. Шикарные льняные волосы завивались в аккуратные локоны, лишь небольшой сдвиг бантчика и капля чего-то темного на носу напоминали о реальности за окном. Оксана, зная эту малышку уже давно, увидела бы её снова как ангелообразную особенность в этом мире....
Матвей кивнул:
— Сын… Сказали, что это мальчик. — Не выдержал. Отвернулся, потому что сдерживать слезы, не оставалось уже никаких сил. Оксана чуть сильнее сжала его ладонь. Чтобы отвлечься и не испортить момент собственной слабостью, Матвей пошутил: — Лиля не в восторге, а я…
— А ты?
— Ну, что я? Выбор-то небогатый. Пока берем, что дают. А потом… Наверное, придется-таки поднапрячься и сделать Лильке сестру.
Оксана рассмеялась, запрокинув лицо к потолку. Слезы катились по щекам, а она все смеялась и смеялась, и не действовали на нее никакие успокоительные.
— А почему же сразу не сделал? — вознегодовал ребенок, забираясь на постель возле Оксаны.
— Да, вот… Ты же не говорила о своих предпочтениях, — хохотнул Веселый. — А то я бы сразу.
— Мужчины! Все им говорить надо, — закатила глаза малышка, снова вызывая их смех."
"Поначалу Матвей удивился, как быстро его дочь оклемалась после всего произошедшего, но потом понял, что психика детей более гибкая, чем у взрослых.
Но тяжелей всех приходилось Оксане. ЧП такого уровня происходили нечасто. Её просто замордовали проверками. И это учитывая покровительство не только Матвея, который, кажется, поднял на ноги всех, кого мог. Но и самого Бедина. Все более-менее улеглось ближе к Оксаниному декрету. Уже выпал снег, и лед сковал вчерашние лужи. Осторожно ступая и невольно придерживая ладонью живот, Оксана шла по обледеневшей дорожке.
— Что он хотел? — спросила Оксана, поравнявшись с мужем и провожая взглядом удаляющийся Лексус.
— Ничего. За внуком заезжал, а я, вот, прицепился…
— Ты? — удивилась Оксана. — А… зачем?
Матвей свел брови, не зная, как объяснить жене очевидное.
