Автор
Улыбка девочки заставляла забыть о всем остальном — от бездонных голубых глаз до губок-бантиков и персиков-щечек. Шикарные льняные волосы завивались в аккуратные локоны, лишь небольшой сдвиг бантчика и капля чего-то темного на носу напоминали о реальности за окном. Оксана, зная эту малышку уже давно, увидела бы её снова как ангелообразную особенность в этом мире....
Ему хотелось её ударить за ложь, хотя никогда раньше он не бил женщин. Ему хотелось ее встряхнуть и объяснить, что так нельзя! И в то же время умолять, чтобы она прекратила. Покончила с этим дерьмом, пока не стало слишком поздно. Пока правда не всплыла, и он окончательно её не потерял, потому что, если это случится… он уже ничем ей не поможет.
Но ты хотел бы? Помочь? — прозвучал резонный вопрос в голове. Да твою ж мать! Мужчина легонько стукнулся лбом о влажную голубую плитку, покрывающую стены ванной, в попытке вправить мозги на место.
Он отслужил четырнадцать лет в спецназе! Слова «законность» и «правопорядок» для него не были пустым звуком. Он понимал их обстоятельно и глубоко. Без всякого пафоса защищая эти принципы, впитав с молоком матери правильные представления о жизни. О добре и зле. О том, что хорошо, а что плохо. Так что Матвей очень четко понимал, где пролегает граница между черным и белым, и старался не думать о полутонах, хотя, конечно же, понимал, что и без них в жизни не обходилось.
Он не знал, как ему быть. Его принципы пошатнулись. Он смотрел в ее настороженные глаза, гладил бледную нежную кожу, наблюдал за ее мягкой улыбкой, обращенной к ребенку… его ребенку, и понимал, что в тюрьме она просто не выживет.
Ты знаешь, почему, Весёлый. Просто такая правда тебе не нужна! Он резко выключил кран и, опершись руками о стену, низко опустил голову. В дверь тихонько постучали:
— Я повесила на ручку домашние штаны. Грязное белье брось в машинку. Я постираю и высушу на змеевике.
