Автор
Улыбка девочки заставляла забыть о всем остальном — от бездонных голубых глаз до губок-бантиков и персиков-щечек. Шикарные льняные волосы завивались в аккуратные локоны, лишь небольшой сдвиг бантчика и капля чего-то темного на носу напоминали о реальности за окном. Оксана, зная эту малышку уже давно, увидела бы её снова как ангелообразную особенность в этом мире....
А как иначе ему было сбрасывать напряжение и утверждать жизнь? После боя в теле столько адреналина, что если не дать ему выплеснуться — пиши пропало. Затяжной секс-марафон — лучшее лекарство.
— Мне показалось, что ты на меня злишься… — прошептала Оксана. Матвей напрягся. Он забывал, как тонко она его чувствовала.
— Что? Нет. Глупости какие. Просто…
— Что?
— Когда я до тебя доберусь… Не хочу, чтобы нам хоть что-то мешало. Или кто-то.
Оксана смутилась. Отвела взгляд. Она так мило краснела.
— Уже поздно. Думаю, тебе будет комфортно с Лилькой в спальне. А я лягу на диване.
— Выходит, мы заняли твою кровать? — свел брови Матвей, стараясь не думать о том, сколько ночей она провела в этой кровати с другим.
— Пустяки. Диван тоже удобный.
— Оксана?
— Да?
— Свою женщину я делить не готов, — сказал ей зачем-то. Глупость, наверное. Детский сад. Но, блядь, как иначе узнать, порвала ли она… с тем?
— А я твоя женщина?
— Я хочу, чтобы ты ей стала. Для меня все серьезно, понимаешь?
Оксана кивнула. Опустила голову:
— Тогда тебе не придется… делить.
— Вот и хорошо. Моя девочка… — Глеб приподнял ее подбородок пальцами и нежно поцеловал. Вкусная, чайная, теплая. Манящая довести дело до конца… — Иди, ты еще хотела включить машинку.
Оксана отступила. Растерянно кивнула головой. Мягкая грудь покачнулась, и напряженные крупные соски прошлись под тонкой тканью платья. Матвей сглотнул и отвернулся, чтобы не подвергать себя еще большему искушению.
— Спокойной ночи.
Обычно он не страдал бессонницей. За время службы научился отключаться мгновенно, как только выпадала такая возможность. Он мог и стоя спать, и сидя, и лежа на камнях, но в ту ночь, на теплой, пахнущей кондиционером для белья и её духами постели, Матвей очень долго не мог уснуть.
Утро встретило его целым хором непривычных, уютных звуков. Тихим смехом, доносящимся из кухни, шипением работающей вытяжки и позвякиванием посуды. Яркий свет проникал через окно и танцевал по полу. Дверь распахнулась и с треском ударилась о держатель.
— Папа! Вставай! Не то мы опоздаем! Оксана уже отпарила твою рубашки и мою блузку! У нее такая штука специальная есть.
