Верой во всем, что у нее ни разу не казалось возможным, девушка продолжала скрывать свой страх перед соседом-оборотнем. Однако теперь его планы натянули тугую ленту между ними, и она готова взять ответственность за свои шаги в одиночку.
Всё детство только и слышно было: ""А моя танцует"", ""А моя стихи пишет""… Все матери всегда наперебой хвастались своими детьми.
Все, кроме моей.
Меня же только поносили.
Лентяйка, тунеядка и дурная коза.
Школу окончила с золотой медалью — бестолковая, надо было после девятого класса уходить, рабочую специальность получать.
В художественную академию поступила на бюджетное место — идиотка, мазюкалкой станешь.
Подрабатываю, деньги в дом приношу — мало, едва тебя прокормить хватает.
При этом я, как и в детстве, так и сейчас, носила вещи, отданные маме коллегами по работе.
Мне было так унизительно брать это в руки, а родителям доставляло удовольствие.
Халява!
Такое мерзкое слово.
""Деньги, их лучше пропить, а шмотки содрать с богатеев"" — вот она философия этого дома, от которой меня выворачивало наизнанку.
Сколько раз я порывалась собрать вещи и уйти от родителей, зажить отдельно. Купить себе хоть что-нибудь новое. Пожить, не видя пьянку и ругань. Немного тишины и покоя.
Но это было невозможно.
Законы нашего мира, что топор над головой. Оступишься хоть раз, и он обрушится на твою шею.
Девушка из семьи нелюдей могла уйти из родного дома только в дом мужа.
А к Изечке я не спешила.
Там та же песня, только ещё и пьянство муженька новоиспечённого терпеть.
Это из огня да в полымя. И неясно ещё, где мне лучше будет.
Медленно шагая через двор, я с тоской смотрела на наши окна. Там у холодильника уже маячила фигура матери. Готовят закуску. Мой живот предательски заурчал. Есть хотелось страшно, но явиться сейчас на кухню — это снова выслушать всё, что обо мне думают. В частности, что содержимое холодильника не про меня, и если мне приспичило поесть, то вперёд зарабатывать на еду.
Остановившись, развернулась и побежала в сторону маленького магазинчика, что ютился старца соседней двухэтажки. Взлетев по разбитым лесенкам, несмело вошла внутрь.
Над головой зазвенел колокольчик.
— Тётя Агафа, — позвала я продавщицу, которая возилась с товаром в задней комнате.
— Диана, ты? — донёсся до меня её вопрос.
— Да, я, — поджав губы, не смогла подобрать слова."
"— Если за пузырём, или ещё за чем родители послали, то не дам. За вами ещё долг.
