В комнате идет неспокойно: часы упоминают утро воскресенья, где-то за стенкой слышится писк. Я — единственная здесь, снедаемая тревогой за брата, которого все думают спящим. Прежде чем появляться перед ним, я должна быть готова к любой ситуации.
– Ну и что! Я мокрая вся, как чушка! В душ хочу! – я опять выпятила нижнюю губу.
Андрей вздохнул и покачал головой.
– Иди…Пока я дома…А то еще от слабости свалишься там…
В туалет я сходила быстро. Чуть не лопнула. А вот с душем быстро не получалось. Во-первых, у меня волосы на теле стояли дыбом, видимо все-таки температура поднималась, сил не было вообще. Я кое-как помыла слипшиеся волосы, поелозила мочалкой по телу, смыла пену и отключила воду. Отодвинула шторку и трясущимися ногами, стала вышагивать из ванной.
– Ты…чего? – спросила я.
У него в руках был синий махровый халат, подарок моей мамы на двадцать третье февраля.
– Ничего…И хватит прятаться за шторкой, я тебя уже видел голой.
С этими словами он снял полотенце с крючка и начал вытирать меня быстро и сильно. Потом накинула сверху свой халат. Уж насколько я была больной и слабой, но тут не выдержала и обняв его за шею приникла к его губам своими губами.
– Сень, давай-ка выздоравливай сначала, а потом мы будем ронять тазики, целоваться и так далее.
Я счастливо рассмеялась и повисла на нем.
– Ты опять вся горишь, пошли, я тебе поменял постельное белье. Ложись спать давай.
Меня опять напичкали какими-то лекарствами, натерли какой-то вонючкой. Андрей поцеловал меня в мокрый лоб и сказал:
– Я буду тебе звонить в течение дня. А пока спи.
Спала я как сурок. До обеда.
Наконец, часа в два, зазвонил мой мобильник.
– Аллё! – радостно ответила я.
– Ну, как ты? – тихо спросил он.
– Нормально, – проскрипела я, –Получше вроде…
– Ты, конечно, ничего не ела?
– Неа…
– Быстро дуй на кухню и хоть что-то поешь, слышишь?
– Я не хочу, – начала я канючить.
– Если не поешь, то не буду тобой ни заниматься сексом, ни…
– Ладно-ладно…уже иду…, – пробурчала я, – шантажист…"
"Андрей сразу же положил трубку. Я по-честному сползала на кухню, нашла остатки мяса с картошкой, чуть-чуть поковырялась. Но больше хотелось пить, а не есть.
