В комнате идет неспокойно: часы упоминают утро воскресенья, где-то за стенкой слышится писк. Я — единственная здесь, снедаемая тревогой за брата, которого все думают спящим. Прежде чем появляться перед ним, я должна быть готова к любой ситуации.
– Согласна! Только у нас еще одна проблема, – черт, как быстро меняется ситуация, только что мы были врагами, и вот уже союзники, – бабуля…
– О-о-о-о, бли-и-и-ин, ладно… С этим придумаем, что делать. Пока вопрос с бабулей не поднимай, покажем, что мы супердружные ребята и они не вспомнят про нее.
– Они не поверят, что мы ни с того, ни с сего дружными стали… – сказала я, усаживаясь на кровать. Андрей сел на стул у компьютерного стола. – Кстати, они где? А то увидят нас вместе, точно не поверят…
– Телик смотрят, ремонт какой-то там… Ладно… будем дружными в меру… Но это еще не все…
Я заинтересованно посмотрела на него.
– Ну?
– Пока их не будет, заранее предупреждаем друг друга о вечеринках, – он многозначительно посмотрел на меня, и откуда знает? – и о гостях… кхм… в целом…
– Ясно. Я должна буду предупредить тебя о пьянке со студентами, и ты мне не будешь мешать и не стуканешь, а ты предупредишь меня о своих… кхм… гостях и я не стукану…
– Именно! Какая ты понятливая… иногда…
– Не борзей, братишка…
– Перемирие, сестренка, перемирие, – сказал он, поднимая руки.
– Андрей!
Он обернулся.
– А почему ты просто не снимешь квартиру? Мне дико интересно! Вот будь у меня деньги, я бы давно свалила, чтоб не жить с такой сестрой, как я. Да и вообще, чтоб иметь возможность водить … кхм… гостей…
– Я снимал. Потом взял машину в кредит.
– Понятно, – я вздохнула, – теперь рассчитываешься?
– Уже. Коплю на первоначальный взнос на квартиру, потерпи, осталось месяцев шесть, – ответил он, ухмыляясь, и вышел из комнаты.
Я посмотрела на закрывшуюся дверь. Хм! А это будут интересные десять дней.
Весь день я провела у компа, сначала подготовила доклад по философии, потом помогла маме приготовить ужин. По телику шли старые фильмы, от которых мамуля без ума. Так что, когда я чистила картошку, а из телевизора слышалось:
– Опять хвастаете Гордей Гордеич?
Мы с мамой хором отвечали:
– Не буду, не буду, Галина Ермолаевна…
Папа смотрел то же самое в зале и выкрикивал свои комментарии оттуда.
