Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Раздел Chitat.online для книги «Мой театр. По страницам дневника. Книга II» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Эпохальная, без преувеличения, фотосессия длилась всего несколько минут.
Увидев эти снимки, я был поражен. Никто не мог бы сказать, что их сделал человек в 80 лет, настолько они современны и прекрасны, лучшее, что Жданов как фотограф создал в последние годы своей жизни. Мне повезло, я успел вскочить в последний вагон уходящего «поезда», вскоре Леонида Тимофеевича не стало…
На основе этой фотосессии в Государственном музее А. С. Пушкина фонд «Новое Рождение искусства» устроил выставку с длинным, но очень знаковым и лестным для меня названием: «Хореограф – Фотограф – Танцовщик: Голейзовский – Жданов – Цискаридзе». В его залах, кроме моих больших, как картины – размером 120 × 70 см, – фотографий, были очень известные ждановские снимки Е. Максимовой в «Мазурке», В. Васильева и Н. Бессмертновой в «Лейли и Меджнун», потрясающие портреты самого К. Голейзовского, с которым Жданов очень дружил…
18
«Щелкунчик» для Овчаренко я-то выпросил, теперь предстояло приготовить с ним с нуля эту партию. В другой ситуации кто бы дал ему в Большом театре это станцевать на втором году работы?
Подготовка роли у меня всегда происходит по методу Семёновой – сначала география, то есть техническое освоение текста, а потом история, то есть нюансы. Географию мы приготовили, вбивал я ее жестко. Есть фотография, где я, схватив Артема за шевелюру, показываю, куда ему смотреть. Он злился, когда я стыдил его за непонимание элементарных вещей. Сказку Гофмана он так и не смог осилить. Гофман? Он вообще не понимал, что это такое."
"Как только наступал эмоционально важный для партии момент, Артема заклинивало. Он вообще ничего не чувствовал. Над сценой, когда Принц поднимается и открывает свое лицо, мы бились уже вдвоем с концертмейстером. Овчаренко не мог попасть в музыку. Не выдержав, пианистка стала считать вслух, привставать, притопывая в такт. Артем с вызовом бросил: «Да не слышу я, как вы!» Его раздражала эта пустая, по его мнению, трата времени. Уже работая в Академии Вагановой, я как-то спросил одного ученика, зачем он пошел в балет. И услышал убийственный ответ: «Чтобы прыгать». Артем тоже думал, что балет про «прыгать».
Я не хотел, чтобы Максимова с Васильевым мне сказали: «Колька, что ты нам подсунул?», потому не давал поблажки ни Артему, ни себе самому. Кстати, столько лет прошло, недавно я специально посмотрел свежие записи «Щелкунчик» с Овчаренко. Он в этой сцене до сих пор ни разу в музыку так и не попал…
В итоге Артем станцевал утренний спектакль «Щелкунчика». Домой в тот день я не добрался. Поспав пару часов на диванчике в своей гримерной, вечером вышел на сцену в «Жизели».
Максимова была довольна моей работой с Овчаренко, Владимир Викторович тоже хвалил.
