Мало того что вся ее одежда была подобрана по цвету, Ленка всегда носила очень красивые ювелирные украшения, чаще всего гарнитуры: колечко, сережки маленькие, подвеска или изящный крестик на цепочке. Причесана она тоже всегда была безукоризненно, ни одна выбивающаяся прядь волос не должна была нарушать продуманный образ аккуратистки-отличницы.
Дополнением к такому виду служила красивая сумочка дорогого бренда и еще сумка большая по размеру, тоже розовая, предназначенная для балетных принадлежностей. Зайдя в зал, Ленка садилась на пол, доставала оттуда пуанты, ювелирно обшитые по линии «пятачка», с выглаженными и аккуратно завернутыми розовыми ленточками.
А дальше наступал мой любимый момент во всей этой церемонии: тоненькая Леночкина ручка с изящным браслетиком на запястье, с наманикюренными пальчиками ныряла в большую розовую сумку и вынимала оттуда… огромный, с потертой ручкой, видавший виды, большой молоток, впору для какого-нибудь матерого слесаря из ЖЭКа.
Тут Ленка кровожадно им замахивалась, поднимая его чуть ли не над своей головой, и с силой, невероятной для такого хрупкого создания, начинала что есть мочи лупить этой кувалдой по носкам пуантов, подгоняя жесткость туфель под свою ногу!"
"Каждый раз я ждал этого мини-спектакля, затаив дыхание от восторга. Мои ожидания Андриенко никогда не обманывала. Это действо выглядело парадоксальным и невероятно смешным. Прямо кадр из какого-то фильма Чарли Чаплина…
20
Но вернусь к «Щелкунчику». Перед спектаклем Андриенко зашла, чтобы поздравить меня с днем рождения. В гримерной стояла большая корзина с фруктами, вином, шампанским и тремя книжками: «Драматургия балетного театра XIX века», «Основы классического танца» и «100 балетных либретто».
«Кто тебе такое подарил? У тебя нет этих книг?» – удивилась Ленка. «Нет, это Тёмику». – «В смысле?» – «Так у него тоже сегодня день рождения». – «Да-а-а, – недобро посмотрев на меня, сказала Андриенко, – только ты можешь так замаскировать книги. Лишь бы он их прочитал… не прочитает. Ой, ты еще с ним наплачешься. Не делаешь ты, Коля, никаких выводов!»
Выводов я и правда не делал. К концу сезона я отрепетировал и отдал Овчаренко свою партию в «Симфонии до мажор» Баланчина.
Летом 2009 года в Москве должен был состояться XI Международный конкурс артистов балета под председательством Ю. Н. Григоровича, посвященный М. Т. Семёновой. При встрече я попросил Юрия Николаевича, чтобы он разрешил Овчаренко станцевать «Сильфиду». Балет должен был идти в Большом театре на открытии конкурса. Вроде как ученик ученика великой Семёновой продолжает ее дело. Григ дал «добро», я начал с Артемом готовить партию Джеймса.
21
28 апреля 2009 года в Большом театре устроили какой-то дополнительный просмотр артистов по приему в труппу.