Автор
Как можно ухудшить идеальное утро с одной грустной фразой? Яростный приговор мамы о необходимости внука как раз насквозь пронзил душу: "Зачем? Твой папа не молодеет, да и я... Мы уже не шестнадцатые. Часики тикают!" Этот вечерний разговор был стандартной пластинкой в нашей жизни, готовой каждые квартал вывести из себя....
Родительница перед первым курсом в Железной академии выела мне все мозги на тему девичьей невинности, и ее стоимости на рынке мужского внимания. Как будто в мире победившего матриархата это имело какое-то значение. А когда последний раз она опять завела эту пластинку, пытаясь как-то выведать у меня «того этого» я уже или не «того этого», я честно сказала, что вообще подумываю заняться интимной революции. Как только коронуюсь, легализую однополые браки, если она не прекратит залезать в мое личное пространство.
– Не вспоминай, меня от этих целомудренных лекций до сих пор передергивает. И я бы честное слово посидела бы подольше, точнее, пришла бы пораньше, и просто так, если бы не этот гребанный, мать его, отбор.
– Что, шоу уродов не задалось? – хмыкнула Мика.
Вместо ответа я вынула из-за пазухи завтрашние газеты и протянула подруге. У той глаза на лоб полезли.
– Это кто это такой бессмертный?
– Виконт Навал.
– Ааа… кровь у мужика не течет, да? – хищно оскалилась Мика.
– Руки чешутся проверить, но сама понимаешь, так просто ему кишки вынуть никто не даст.
– Не даст, – грустно согласилась Мика. – Подчистить?
– Успеешь? – с сомнением спросила я.
– Пф! Обижаешь!
Подруга потянулась и дернула за толстую золотую веревку с бахромушкой на конце. Меньше чем через минуту в комнату вежливо постучал и после дозволения вошел совершенно неприметный мужчина средних лет.
– Майкл, будь любезен, позаботься об этом, – газеты подлетели к мужчине.
– Будет сделано, – сипло ответил продавец кошмаров и, кивнув, удалился.
Часов в комнате не было, но по внутренним ощущениям время перевалило за три ночи. Я уже набрала в грудь воздуха для едкого описания отобранных женихов, как Мика посерьезнела:
– А у меня для тебя тоже есть кое-что.
Пришлось с шумом выдохнуть:
– Видимо, поделиться красочным описанием отбора сегодня не получится, – помрачнела я, предвкушая какую-нибудь жалобу на моих же зажравшихся чиновников.
– Увы.
Подруга встала и, зажав мундштук зубами, начала рыться в одном из ящиков комода.
– Ты меня интригуешь и пугаешь, – заявила я, отставляя бокал с шампанским.
– А пугаться на самом деле есть чего, – Мика, наконец, отыскала, что хотела, и кинула это мне.
– Кошелек? – не поняла я, рассматривая небольшой кожаный мешочек.
– Его содержимое.
Я развязала шнурок и заглянула внутрь. В слабом освещении комнаты тускло сверкнули монеты.
– И? – не поняла я.
