Автор
Тея хранит снимок УЗИ своего ребенка, который должен был родиться семь лет назад. Когда её босс случайно находит фотографию, всплывают давние тайны и неразрешённые чувства. История о любви, выборе и том, что значит быть матерью, когда судьба распорядилась иначе.
Вспоминаю молодые и лихие годы и выбиваю нож из рук ублюдка, с диким удовольствием ломая руку под оглушительные вопли.
— Передай хозяину, что я живьем закопаю его, если он еще хоть раз подумает про мою женщину.
— Она… — скулит, стоя на коленях и прижимая к груди поврежденную конечность, — она…должна ему…
Сцепляю зубы, мысленно отмечая выведать все о долгах Теи. Она брала деньги у какого-то бандита? Зачем?! Что вообще происходит в твоей жизни, девочка?!
— Всем, кому должна Тея, я прощаю.
Делаю два глубоких вдоха, стараясь привести себя максимально в норму, чтобы еще больше не напугать девчонку, и поворачиваюсь к ней.
Глава 38
ДавидМалышка так и стоит, прислонившись к стене, застыв на месте. Ее взгляд устремлен в одну точку, а тело неконтролируемо трясет. Такое ощущение, что Тея меня не видит. Она так глубоко внутри себя, что не обращает внимания на происходящее.
— Тея, — осторожно касаюсь ее плеча, но она все равно вздрагивает и отшатывается. — Это я, спокойно, девочка.
Осторожно, словно боюсь сломать, касаюсь ее ладони, веду вниз и переплетаю наши пальцы. Богиня, как в замедленной съемке, следит за моими движениями и поднимает на меня свой растерянный взгляд.
— Пошли, до дома провожу тебя. Ни на минуту же нельзя одну оставить, опять во что-то влипнешь.
Богиня лишь коротко кивает, крепче стискивая мою ладонь, и мы в абсолютной тишине идем к ее дому. Также молча заходим в подъезд, молча, не глядя друг на друга, поднимаемся в лифте.
Тея отмирает лишь у двери квартиры, когда поворачивается ко мне, наверно, чтобы поблагодарить, и ее глаза распахиваются в ужасе, а лицо стремительно бледнеет.
— У тебя кровь, — пальчиками проводит по кромке пореза, заставляя скривиться от неприятных ощущений. — Надо обработать.
Перевожу взгляд на предплечье и только сейчас замечаю, что кровь пропитала почти весь рукав рубашки.
Тея трясущимися руками, не с первой попытки открывает входную дверь и прямо в обуви проходит вглубь квартиры. Очевидно, это своеобразное приглашение следовать за ней.
Закрываю дверь на замок, все же скидываю обувь в прихожей и иду на свет. Тея уже достала аптечку из шкафа и готовит бинт и перекись.
Опускаюсь на стул и внимательно слежу за Богиней. Мне не нравится ее состояние. Совершенно. Оно пугает. Тея как будто делает все на автомате, а мыслями где-то далеко и, судя по прикушенной губе почти до крови, образы в этой милой головке отнюдь не радужные.
— Порез кажется глубоким.
