Антон Паркуется на стоянке возле дома своей новой жены. Черный «БМВ» растворяется в толпе машин. Антон прикуривает сигарету и наблюдает через закрытое окно, откинувшись на сиденье. Район элитный: блестящие башни, стеклянные двери, огромные холлы. Здесь всё по-европейски — даже детские площадки и дорожки для прогулок....
Выхожу на улицу, сажусь в машину и жду.
Минут через двадцать Таня выходит на улицу, крепко сжимая руку девочки. Опять звонит, но все безуспешно. С психом кидает телефон в сумку и что-то говорит девочке. Выдыхает и идет к машине. Молодец, Костюм, игнорируй жену, так я быстрее ее уведу, главное уловить момент. Звучит цинично, учитывая, что с ребенком случилось несчастье, но на войне все средства хороши.
– Отвезёшь нас в клинику? Здесь не очень далеко, – просит она.
– Конечно, – снимаю блокировку с задней двери. Таня сажает девочку назад, пристегивает и садится с ней рядом, называя мне адрес.
– Привет, меня зовут Антон, – представляюсь ребенку и протягиваю руку. – А тебя?
– Нюся, – представляется девочка и смущается, когда я пожимаю ее маленькую теплую ладошку. Казалось бы, я не должен был ничего испытывать к ребенку, поскольку она дочь Костюма. Прямое доказательство их близости. Но девочка вызывает во мне только теплоту.
– Больно? – спрашиваю я.
– Аверин, поехали, пожалуйста, – нервно просит Таня и прижимает дочь к себе, словно ей неприятно, что я общаюсь с ее дочерью, и это злит меня.
Глава 9
Антон
Выяснилась одна довольно интересная штука. В присутствии дочери Таня очень даже терпима, и я пользуюсь моментом, сопровождаю девочек к доктору, подрабатывая холопом: помогаю им с верхней одеждой и бегаю за бахилами. А потом мы все вместе в вестибюле ждем снимка рентгена. По виду с девочкой все хорошо, ей уже не сидится на месте, и она рассматривает рыбок в огромном аквариуме, водя пальчиками по стеклу.
– Антон! – Таня щелкает перед моим лицом пальцами, привлекая внимание.
– Что?"
"– Я говорю, спасибо за помощь, дальше мы справимся сами. Вот, – она протягивает мне деньги, а я приподнимаю брови в немом вопросе.
– Оскорбляешь, Тата, – усмехаюсь я, забираю у нее деньги, но только для того, чтобы, положить их в нагрудный карман ее блузки, естественно, задевая пальцами «полушарья».
– Аверин! – вскрикивает, одергивая мою руку, потом оборачивается на дочку и уже шепчет, наклоняясь ко мне.
