В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
Задержала дыхание, приподнялась на локтях, смотрю на макушку Эдуарда Марковича, нервно сжимая больничную сорочку, поймала себя на том, что улыбаюсь.
– Все готово, ты молодец, Арина. А вот к производителям данного контрацептива у меня много вопросов и претензий. И как у тебя так получилось?
– Сама не знаю, я здесь ни при чем.
– А кто? И не смотри на меня как на врага народа. Ты беременна, и это прекрасно, срок три-четыре недели, на УЗИ посмотрим точный срок, в твоем случае, не предохраняясь, вероятность забеременеть равна шестидесяти процентам.
Стираю с щек слезы, сердце отбивает неровный ритм, кусаю губы. Это не я уникальная, это Тихон, только он, один на миллион, мог сделать. Наглый, настырный, но так на удивление легко смог показать мне, что есть на самом деле любовь. А она не в словах, она во взгляде, касаниях, заботе, в свободе выбора и реальной свободе быть рядом с тем, кто дорог.
– Это слезы радости?
– Я так люблю его.
– Ребенка?
– И его тоже… очень.
– Первый раз вижу за несколько лет твои слезы.
– Я не дам его убить, вы понимаете? Я сама прикончу того, кто это захочет сделать.
– Ты думаешь, я способен на такое?
– Я боюсь так думать. Давно не верю людям.
Молчим, слышно лишь, как тикают настенные часы, Эдуард Маркович снимает перчатки, обиженно поджимает губы.
– Я всегда только за жизнь. Иди сдай кровь, знаешь где, а потом в кабинет УЗИ – номер семь, я подойду.
Слезаю с кресла, накинув халат, следую в процедурный кабинет. Здесь все стерильно, пахнет спиртом, не чувствую иглу, погруженная в свои мысли.
"Чувствую взгляд – Гектор, точно он – еще тревогу, словно случилось что-то нехорошее, все мысли о Тихоне. Что там говорила Серафима, трудные времена у него, да, с таким другом, как тот упырь, что смотрел поганым взглядом, и секретаршей с клеймом шлюхи и врагов не нужно.
– Мне нужно отъехать на пару часов, глупить не будешь?
Гектор задает вопрос, только сейчас замечаю, как он устал, под глазами круги, бледный, кожа как сухой пергамент обтягивает скулы.
– Что ты задумал?
Он не собирается отвечать на мои вопросы.
– Нет, мне теперь нельзя. Ты не шутил?
– Кое-кого с тобой все равно оставлю, Костя не должен приехать. Новый год завтра, он отмечает его с семьей.
– Уже завтра?
Так вот почему все украшено мишурой, совсем потерялась в ходе времени.
– Арина?
– Я на УЗИ.
