В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
Леонид смотрит на дорогу, суровый, злой, сжимает руль. Раннее утро, еще темно, метель закончилась, шарахнул, как выразилась Серафима, мороз, быть ему долгим и трескучим.
Меня одели в теплые носки, толстый вязаный свитер с высоким воротом и варежки с шапкой, под которую спрятала волосы. Серафима долго что-то бормотала, крестила, собирала бутерброды в дорогу, словно я ухожу в тайгу на неделю, а не еду в цивилизацию.
– Кто приезжал вчера?
Такое чувство, что я противна этому здоровому русскому мужику. Вот Тихон у меня четко с первой минуты ассоциировался с викингом, а Леня – с медведем.
– Так кто приезжал и что хотел?
– Человечки странные, девку одну искали. Рыжую.
– М-м-м-м, а ты чего?
Снова молчит, вот же противный какой. Мне самой интересно, кто и зачем меня ищет. Коба или те два наемника? И по чьему приказу действовали. Думаю, это точно не Никифоров и не его подручный Гектор, вот же сука, не хотела его вспоминать, а пришлось. Пса этого.
– А я думал, ты мне расскажешь, кто тебя ищет. Заимку ты красиво спалила.
– Чисто случайно.
Леонид впервые за всю дорогу от дома его матери посмотрел на меня. Взгляд серьезный, отросшая борода, если бы я не знала, сколько стоят его ботинки, пуховик и эта тачка, можно было бы подумать, что он лесник и мается с похмелья.
– А Серафима сказала, что я тебе понравилась.
– Соврала, моя мать вообще много что говорит, а после начинаешь много думать.
Да, есть такое, сама думала всю ночь, прислушивалась к своему организму, трогала грудь, живот.
Но от слов странной женщины становилось хорошо, сердце замирало, пальцы холодели, а в груди разливался жар. Разве так бывает, все сразу?
– Ты не ответил.
– Ты тоже.
Вот и поговорили.
Мне нечего особо рассказать, точнее, есть что, но это такое дерьмо, что язык не поворачивается и стыдно. А Леонид не хочет ничего говорить, ему вообще, я смотрю, чем меньше людей вокруг, тем лучше.
– Хорошая у тебя машина.
– Ты разбила почти такую же.
– Нет, твоя круче.
– Разбираешься.
– Нет, только бью.
Впервые услышала его смех, Леонид, наверное, сам от себя не ожидал такого.
– Богатый папа?
– Увы.
– Любовник?
Не отвечаю, снова стыдно.
