В заброшенном особняке в центре города с каждым днем появляются странные исчезновения и убийства. Жертвы оказались случайными прохожими, но все происходят под чутким наблюдением неуловимого преступника — "мужчины без лица". В доме начинают крадуться и тихо шептаться лишь те, кому известно имя его женщины....
Пусть катится ко всем чертям, все пусть катятся в ад, видеть никого не могу, а в первую очередь себя.
– Тихон… прости… прости меня… я… я не хотела… прости. Все совсем не так, я не…я ничего не рассказывала…Тихон.
Разжимаю кулак, Света падает на колени, теперь цепляется за мои ноги.
– Я люблю тебя… давно люблю, я все для тебя сделаю, только позволь быть рядом… пожалуйста, Тихон… умоляю тебя. Я все сделаю…все что угодно…я все расскажу.
Нет ничего хуже, чем видеть, как перед тобой унижается женщина. Света гладит по бедрам, трогает член, тянется нему губами, продолжая стоять на коленях.
– Перестань, вон, я сказал, пошла!
Это все мерзко и отвратительно. Все, что со мной происходит за эти несколько дней. Практически переступаю через Свету, иду на кухню, здесь тоже бардак, вместо минералки выпил из бутылки остатки водки, как раз на пять больших глотков.
Позади всхлип, она так и не ушла. Чего ждет, не понимаю? Но я ведь не зверь какой, чтоб вышвыривать из дома девушек или бить. И что там она хотела рассказать? Мне просто нужно побыть одному.
Шаги, она уходит, из пачки сигарет беру последнюю, прикуриваю. Я не могу вспомнить, был ли у меня со Светой секс, но это вроде как очевидно. Был пьяный, позвонил, позвал, она приехала. Черт!
– Я так понимаю, что уволена? Мне не приходить?
Она еще здесь?
– Что ты хотела рассказать?
Пауза, лишь слышно прерывистое дыхание.
– Она мне обещала, что отстанет от тебя, если я ее отпущу тогда, в офисе. А ты зря так со мной, я ведь искренне, я люблю тебя.
– Это все? Мне не нужна твоя любовь. Уходи.
Устал ругаться, голова все равно раскалывается на части, водка не помогла, надо в душ и закинуться аспирином. Мысли скребут изнутри, сжимаю правый кулак, кровь сочится из ран, ничего не чувствую, лишь сердце колет.
Хлопает входная дверь, затягиваюсь до фильтра, выдыхая едкий дым перед собой. В стопке тушу окурок, опять иду в ванную. Стою под холодным душем, опершись о стену, смотрю, как вода, закручиваясь воронкой, стекает в слив.
Надо найти телефон, позвонить Кобзеву, пусть даст доступ моим ребятам еще раз проверить камеры всех вокзалов, пригорода, ближайших станций.
Моя девочка могла уйти, но не могла предать. Чувствую это. Надо восстановить ее разбитый телефон ради одного фото.
