Подушка мягкая и теплая, ее тепло касается ее кожи, придавая сонному уюту. Ресницы Ангела слегка подрагивают в темноте, создавая невероятное мерцание. Она — мое все. Без нее я не выдержу ни одного дня, понимаю это как данность, искренне радостно и трепетно.
Света цеплялась за мою рубашку и спрашивала, почему меня пускают к ее дочери, а ее нет. Рыдая, говорила, что я Лине никто, и если бы не я, то с ее дочерью ничего бы не случилось. Я был с ней согласен. Но мне хотелось кричать ей в ответ, что, если бы она, как мать поняла своего ребенка и не обвиняла ее ни в чем, нашла нужные слова, возможно, мы бы с ней сейчас не разговаривали на эту тему. Марина пыталась оттащить от меня сестру, что-то ей объясняя, успокаивала.
Когда женщины успокоились и Свету все же пустили ненадолго к дочери, я встал с кресла, чтобы поехать домой переодеться, принять душ, и что-то сделать, чтобы прекратить чувствовать себя мертвым.
- Леша, - догоняет меня Марина. - Ты куда? Домой? - просто киваю ей в ответ, продолжая идти. - Леша, Света здесь останется. Не возвращайся сегодня, пожалуйста, поспи, отдохни. На тебе лица нет, глаза пустые, тебя шатает из стороны в сторону. Я просто не могу больше на тебя смотреть в таком разбитом состоянии.
- Не смотри, - отвечаю ей, не замедляя шаг, но Марина продолжает идти за мной. - Иди к Антону, сейчас ты ему больше нужна."
"- Да остановись же ты, хотя бы на пять минут, - просит Марина, и я подчиняюсь, останавливаюсь, смотря на нее вопросительно.
- Ты действительно настолько ее любишь? Или тебя просто сжирает чувство вины? - спрашивает она так, как будто это жизненно необходимый для нее вопрос.
- Я безумно ее люблю! - четко отвечаю я, понимая, что Марине просто необходимо услышать эти слова, чтобы понять до конца, что наши отношения закончены.
- Твоя... - вдыхает Марина. И я вижу в ее глазах неподдельную тоску, вперемешку с виной.
- Это я во всем виновата. Я не должна была ей все это говорить. Сейчас я понимаю, что дело совсем не в ней.
- Да, дело во мне... И..., - не понимаю, что хотел сказать, мысли теряются, затмевая мой разум туманом. Прислоняюсь к стене от бессилия, запрокидываю голову, закрываю глаза.
- Леша, - осторожно произносит Марина. - Пожалуйста, не приходи сюда сегодня. Отдохни дома. Мы будем здесь. Света не отойдет от нее, - открываю глаза, смотрю на Марину и вижу, что она сама уставшая, вымотанная физически и морально. Она просто слабая женщина, на которую очень много свалилось за эти дни.
- Иди сюда, - говорю я, протягиваю руку, тяну ее на себя, обнимаю, прижимая к груди, поглаживаю по спине, чувствуя, как Марина уже сама ко мне жмется.
