Когда он видел, что мне нужно побыть одной, отходил в сторонку или прощался и шел домой. Когда я хотела, чтобы он был рядом, он оставался со мной, даже если у него были свои дела."
"Я использовала его, чтобы отделаться от Нино Сарраторе. Увидев меня в первый раз после Искьи, Нино радостно бросился мне навстречу, но я быстро охладила его пыл, заговорив с ним ледяным тоном. Да, он по-прежнему мне нравился: стоило мне заметить вдали его высокую стройную фигуру, я краснела и сердце у меня начинало биться как сумасшедшее.
Да, теперь, когда Лила была официально помолвлена, – причем не с каким-то мальчишкой, а с серьезным двадцатидвухлетним мужчиной – привлекательным, решительным и смелым, мне тоже срочно нужен был завидный жених. Это позволило бы мне восстановить равновесие в отношениях с Лилой; я представила, как мы гуляли бы вчетвером: она со своим парнем, я – со своим; вот было бы здорово. Конечно, Нино – простой лицеист без гроша в кармане – не разъезжал в красном автомобиле с откидным верхом.
Зато он был выше меня на двадцать сантиметров, а Стефано – на пару сантиметров ниже Лилы. Кроме того, Нино при желании мог изъясняться на литературном итальянском, много читал и интересовался сложными гуманитарными вопросами – не то что Стефано, не вылезавший из своей колбасной лавки, почти всегда говоривший на диалекте, не имевший профессионального образования и даже за кассу сажавший мать, потому что она считала лучше его; человек он был хороший, но ограниченный, и думал только о том, как бы заработать побольше денег.
Что до Нино, то, несмотря на все свои чувства к нему, вспыхнувшие на Искье с новой силой, и желание не отставать от Лилы, я не могла заставить себя продолжать с ним встречаться. У меня была на то веская причина, не имевшая ничего общего с детскими представлениями. Стоило мне его увидеть, и перед моим взором вставал образ Донато Сарраторе, хоть они и не были похожи друг на друга.
Вспоминая о том, что сделал его отец, я чувствовала, как в груди поднимается волна отвращения, и эта волна выплескивалась на Нино. Конечно, я его любила. Мне нравилось разговаривать с ним, и иногда я злилась сама на себя: «Почему ты так себя ведешь? Отец – не сын, сын – не отец. Бери пример со Стефано – он ведь не обвиняет детей Пелузо». Но у меня не получалось.
