Автор
В комнате полыхают пламенящиеся огоньки от компьютера, создавая непостижимую мистическую атмосферу. Егеря, с его нечеловеческой суровостью и злобным смехом, теперь кажется даже умирающим стариком в кресле — это лишь начало тревожного приключений.
Дисциплинированно топает за мной, по сторонам не смотрит. Тем более, что и смотреть-то особо не на что.
Фавелы — это только название романтичное, а вот сама суть — пиздец какая стремная.
Разномастные домики, выкрашенные в веселые цвета, все, как один, недострой, потому что вечно строятся вторые, третьи, четвертые, а то и пятые этажи. Тупо — на первых живут, а на вторых — третьих — леса из говна и палок. И никого, кстати, вопросы фундамента, архитектуры и прочего бреда не волнуют. Сложится такой домик под напором обстоятельств и времени, похоронит под своими руинами хозяев и жильцов, на его месте новый построят.
И вот что характерно, место это находится прямо посреди богатейших районов города. Словно чирей на жопе у красотки. И нет его ни в одних путеводителях, ни на одной карте. Сюда не ездят жандармы и полиция, здесь, по идее, нет соцслужб. Я слышал, что тут все же имеется церковь, школа и даже стадион, но вообще не представляю тех подвижников, что тут решатся работать.
Над вонючими разномастными домиками стоит дневное марево. Жарища. Сиеста.
Нам везет.
На улице — только кое-где в тенечке играет черноголовая малышня, а взрослых — никого.
Сворачиваю раз, другой, третий, стараясь не думать, просто действовать наобум, полагаясь на интуицию.
И, когда натыкаемся на ветхий пикапчик, уныло стоящий возле местной лавки, из тех, что торгуют всем на свете, понимаю, что вот оно — везение.
А пикапчик сто процентов поедет и, судя по тому, что мотор не заглушен даже, скоро.
Стреляю взглядом по сторонам, потом на Эвиту:
— Так, сначала я, как только подбегаю, ты — за мной сразу. И внутрь шустренько.
Кивает, кусает губы, вопросов не задает.
Вокруг пусто, мы успеваем забраться внутрь и спрятаться за какими-то ящиками с продуктами, прежде чем пикап трогается.
Первые пару минут сижу в напряге, по привычке сжимая в кулаке ремень. Рядом еле слышно дышит Эвита. Она прижимается ко мне боком, тоже напряженная, как струна.
И только минут через пять, ничего, кроме мерного шума мотора не слыша, позволяю себе выдохнуть. И, синхронно со мной, выдыхает Эва.
