Баграт отказывается жениться на соседней девчонке из-за ее подростковой невесты, но я остаюсь упорным искателем любви, даже если это значит выйти за нее замуж. Моя любимая мачеха — как бы странно это ни звучало, — олицетворяет сомнения в этом пути, создавая атмосферу непредсказуемости и шокирующих открытий для главного героя....
Игнорируя любопытные взгляды работников, вызвал лифт и, спустившись, запрыгнул в служебную машину на переднее сиденье:
— В больницу! — Оглянулся на Милену, глаза которой были закрыты, и выдохнул, обращаясь к отцу: — И не пытайся от меня избавиться.
Когда мы подъехали, Мила пришла в себя и пыталась настоять, что с ней всё в порядке, но мы единодушно заявили, что нужно показаться врачу. Против нас двоих молодой женщине противопоставить было нечего, и вот мы уже меряем с отцом пустынный коридор нервными шагами.
— Если с ней что-то случится, — услышал я угрозу, — не прощу.
— Могу сказать то же самое, — парировал я. — Отступи ты, ничего бы не было.
Отец остановился и полоснул меня яростный взглядом. Собирался что-то ответить, но вышла врач.
— Ей сейчас делают УЗИ, — с улыбкой пояснила она, когда мы с беспокойством шагнули ближе. — Всё в порядке, не волнуйтесь. — Она смотрела на меня: — У вашей жены низкое давление, ей нужно больше спать, не переутомляться и не нервничать.
— Муж я, — ревниво вклинился отец.
— Простите, — смутилась женщина и перевела взгляд. — Я прописала успокоительное, которое разрешено принимать женщинам на ранних сроках беременности и витамины.
Она протянула ему лист, но я вырвал:
— Я отец ребёнка.
Женщина покраснела и, стушевавшись, быстро ретировалась.
— Это не доказано, — процедил папа.
— Тест ДНК подтвердит, — хмуро буркнул я.
— Да что ты? — нервно хохотнул он и помрачнел.
Нависло тяжёлое давящее молчание.
К нам вышла врач-узист.
— Папаша кто? — оптимистично спросила она.
— Я! — выступили мы вместе.
— Кхм, — кашлянула она и уже нам обоим заявила: — Тогда я отдам результаты будущей мамочке.
И ретировалась, оставив нас ни с чем. Но через пару минут вышла Мила. Лицо её светилось от счастья, глаза мерцали, на щеках виднелись мокрые дорожки.
— Баграт, — уткнулась Мила ему в грудь. И радостно выдохнула: — Три недели, любимый. Малышу три недели!
У меня сердце ухнуло в желудок.
Три недели.
Это не мой ребёнок.
Минуту стоял в звенящей от шока тишине. Потом всё же нашёл в себе силы проскрипеть:
— Поздравляю.
И быстро вышел. Зазвонил телефон:
— Мать твою, Ромка! — орал Яромир.
