Автор
В главной части первой книги "МОЯ. Не отдам!", читатель оказывается в непривычном для себя положении — он виртуально стал объектом собственного восхищения, который не захочет уйти. Важный поворот и неожиданная атмосфера создают ощущение загадочности и сюрпризов, готовящихся к нему главе....
Но потом они делают по-своему. Я как-то спросила:
— Па, они, что, тупые?
— Они самонадеянные, доча. Делают все через жопу, и твой папа их потом из этой жопы вытаскивает и делает чистенькими, — закрывает глаза, снова открывает. — Не будь самонадеянной. Принеси еще один плед. Ноги мерзнут что-то…
В следующий миг я уже с пледом в руках, укрываю папе ноги и вдруг замечаю, что под нижним слоем пледа вместо ног белеют могильные кости, как у скелета.
Прикрываю пледом.
Боюсь поднять глаза и увидеть вместо глаз отца — пустые глазницы черепа.
— С тех самых пор мерзнут ноги, с тех самых пор и мерзнут, доча...
***
Просыпаюсь в холодном поту.
У меня самой ноги мерзнут жутко, и навязчивый сон никак отпускать не желает.
Включаю всюду свет, ставлю на тв музыкальный канал погромче.
Принимаю душ, тщательно умываюсь, переодеваюсь, собираю самые необходимые вещи.
Вадим присылает сообщение: «Еду. Черт, малыш, как далеко ты забралась! Зажопинск…»
До назначенного часа встречи остается час.
Он тает чересчур быстро, я смотрю на минутную стрелку часов, не понимая, куда она так несется! Зачем?!
Пора…
Мне страшно.
Но потом усилием воли стряхиваю оцепенение: Вадим такой путь проделал. Надо увидеться.
В новостях что угодно написать можно, а как обстановка?
Как сам Вадим?
***
Я на условленном месте. Непримечательная сетевая пиццерия с оранжевой птицей на эмблеме. Вечером здесь всегда людно: полно школоты, студентов и семей с небольшим достатком.
Видел бы папа, какую гадость я планирую съесть, схватился бы за сердце…
Оно, кстати, скулит, как побитая собака.
Колокольчик звякает.
В пиццерии появляется Вадим.
Рослый, широкоплечий, лицо повзрослело. Прическа более строгая, подстрижен коротко. Он отрастил щетину и небольшие усики над верхней губой. Движения резкие."
"Вадим осматривается. Я испытываю необъяснимое желание лечь ничком на деревянную скамейку и спрятаться под стол, но вместо этого остаюсь сидеть, засекая секунды, через сколько он меня заметит.
Телефон звонит.
Поднимаю его, поднеся к уху.
— Алло.
— Все, вижу тебя, — и направляется в мою сторону широким шагом.
В самый последний момент замечаю, что у него левая рука в лубке, прижата к груди. Пиджак надет на одну сторону.
Привстаю, замерев.
Вадим улыбается, глаза снуют по лицу, губам, по телу, снова поднимаются к лицу, но в глаза не заглядывает.
