Автор
В комнате запахло древностью и старыми бумагами. Агния стесняясь поднимается с места, рядом с ней стоит Ибрагим Викторович — адвокат, чьи черты настолько изменились со времени бабушкиной смерти, что она их не узнала. Она подписывает завещание, где четко указано, что все наследство переходит к ее сводному брату. Выходя из комнаты, она в последний раз вздыхает, оглядывая обветшалые интерьеры и старую мебель....
Я больше не оставлю его, мам. Никогда не оставлю. И не отдам никому.
– Если мужчина захочет, он уйдёт. Поэтому отдавать или не отдавать… – она вздохнула. – Человека нельзя отдать.
– Да. Я просто… Просто… – не зная, как сказать, что чувствую, я замолчала. Но мама поняла. Похлопала меня по руке и поднялась. Напоследок обняла, поцеловала в висок.
– Будь его музой. Будь его стимулом жить. Это самое важное, что может быть, Агния. Женщина создана для того, чтобы вдохновлять. На подвиги, на стихи или на жизнь, не имеет значения.
– Я поддержу, – мои глаза снова стали мокрыми. – Обязательно поддержу. И он это знает.
* * *Почувствовав прикосновение к плечу, я резко открыла глаза и едва сдержала стон. Плечо затекло и теперь ныло, отзываясь болью на любое движение. Бессонная ночь дала о себе знать, и я, видимо, задремала.
– Вы родственница Каширина? – передо мной стояла молодая медсестра.
– Жена.
После сна и слёз голос был слабым.
– Он пришёл в себя.
Ещё недавно я думала, что, когда услышу это, облегчённо выдохну. Но вышло иначе. Я не смогла сдержать слёзы. Они сами потекли по лицу, непрошенные и бесполезные.
– Простите, – я всхлипнула. – Я…
– Я понимаю.
Она избавила меня от ненужных слов. Нас обеих, потому что по её взгляду было ясно: действительно понимает.
Я всё-таки встала. Медсестра посмотрела в конец коридора и снова на меня.
– Я пущу вас к нему, но только на минуту, хорошо? И при условии, что вы будете держать себя в руках.
– Да, – торопливо ответила я. Вытерла слёзы. – Да, конечно. Даже не знаю, как вас благодарить.
– Не надо меня благодарить. Я знаю, как это – быть на вашем месте.
Больше ничего не сказав, она отвернулась и пошла к дверям. Я двинулась за ней.
– Спасибо, – шепнула я, когда она остановилась у входа и жестом показала на постель. Медсестра ответила коротким кивком.
– Минута, – напомнила она.
Писк приборов резал уши. Нерешительно я подошла к постели. Веки Данила дрогнули.
– Привет, – я подвинула к себе невысокий круглый стул.
Данил нахмурился. Втянул воздух.
– Узнали бы парни, что я тут, обсмеяли бы. Чёрт… – он попытался приподняться, и приборы запищали громче. Я поспешно остановила его.
– Тихо, Дань. Тихо.
Он поморщился и с недовольством опустился на койку. Выругался сквозь зубы. Вот теперь мне стало легче.
