Автор
В комнате запахло древностью и старыми бумагами. Агния стесняясь поднимается с места, рядом с ней стоит Ибрагим Викторович — адвокат, чьи черты настолько изменились со времени бабушкиной смерти, что она их не узнала. Она подписывает завещание, где четко указано, что все наследство переходит к ее сводному брату. Выходя из комнаты, она в последний раз вздыхает, оглядывая обветшалые интерьеры и старую мебель....
Хотела позвонить Мирону, но заметила приближающегося в сопровождении ушедшей медсестры врача. Ясно, подключена тяжёлая артиллерия.
– Маша говорит, вы отказываетесь ехать домой, – подойдя, сказал он строго.
– Я не могу.
– Почему?
Я посмотрела на дверь Даниной палаты. На мужчину в белом халате.
– Просто не могу.
– Понятно, – он смерил меня взглядом и обратился к медсестре: – Хорошо, Мария. Но чтобы без глупостей. Это не дом свиданий, а отделение интенсивной терапии.
– Конечно, Анатолий Викторович.
Я не могла взять в толк, о чём они.
– Пойдёмте. У нашего главного сегодня хорошее настроение, вам повезло.
– В чём? – вставать я не спешила. От переживаний и прошлой бессонной ночи мозг отказывался работать.
– Он разрешил пустить вас к мужу на всю ночь. Только вы сами слышали – без глупостей. Вашему мужу нужен покой.
Я поспешно поднялась. Ночь? Сон тут же пропал. Я готова была на всё, чтобы мне дали посидеть с Даней ещё хотя бы пять минут, не то, что всю ночь.
– Да какие глупости? Вы же не думаете, что я… Что мы… – я почувствовала, как к щекам приливает румянец.
Мария улыбнулась.
– Я имела в виду, что ему ни к чему лишний раз видеть ваши слёзы, Агния. Только и всего. Ему нельзя волноваться. Всё обошлось, но досталось ему будь здоров.
Я смутилась. Вот же дура! Улыбка медсестры стала шире.
– Ваш муж, конечно, сильный. Не помню, когда в последний раз у нас пациенты так быстро приходили в себя. Но боюсь, что всё же не настолько.
– Извините, – я тоже не сдержала лёгкую улыбку.
* * *Устроившись возле постели, я положила руки на край. Так, чтобы не потревожить Даню. Линия кардиограммы на мониторе показывала ровный стук его сердца. На впалых щеках темнела щетина. Желание дотронуться до его лица было невероятным, но я заставила себя сдержаться. И всё же легонько провела пальцами по сбитым костяшкам на его руке. Неожиданно Данил взял меня за руку. Резко открыл глаза.
– Ты же спал, – испуганно прошептала я.
– Ты слишком сладко пахнешь, – было так приятно слышать его бархатный, хриплый голос. Он потянул меня за руку.
– Мне сказали, чтобы без глупостей, – я упёрлась ладонью в кровать. Собственные мысли уже не казались такими нелепыми. – Дань, меня выгонят.
– Никто тебя не выгонит, – морщась, он слегка приподнялся.
– Дань…
– Мне нужно хорошее лекарство, а единственное хорошее лекарство – ты.
– Ты как маленький.
Сдерживать себя больше не было смысла.
