За мрачными лестницами клуба я задержалась, ожидая, когда меня наконец окажут в нужном настроении. В зеркале отражение выглядело несносным кокетством — платье черного цвета и узкие черные ботинки только усиливали это порочное видение.
— Нет, — это было сказано резко, почти с рычанием.
Он мне напоминал тигра. Защитника.
В груди все взбунтовалось от внезапно нахлынувших эмоций. Вдруг прозрела, что происходящее мне нравится. Даже не хотелось свои тридцать копеек вставить или не отказать. Ничего.
Я хотела, чтобы он поехал со мной. Был со мной. Так мне будет спокойнее.
— Сегодня… я должна исполнять роль твоей невесты?
Орлов напрягся. Словно чего-то опасался. Но все же ответил:
— Нет.
Сглотнула и медленно направилась к нему. Прикоснулась к груди и провела пальцами по стальным мышцам, начиная неторопливо задирать футболку.
— Настя… — Орлов призывал, и я подняла голову, встречаясь с его голодным взглядом, — что это значит? Благодарность?
Пронзительно смотрела ему в глаза, а потом облизнула губы и весело заметила:
— Раз я не на работе и ты выходной, то мы… могли бы.
Он усмехнулся и выдал:
— С такими темпами мы работать не будем.
— Не знаю, как ты, но меня там детки ждут и машинки, так что не обольщайся.
Орлов шикарно улыбнулся, начиная тянуть к себе.
— Тогда не буду упускать такой момент, чтобы не дожидаться своей очереди.
Хотела напомнить, чтобы не расслаблялся, но мне не дали такой возможности. Юра ухватил за подбородок и накрыл рот своими губами, увлекая в чувственный поцелуй, заставляя забыть обо всем.
* * *"
"Стояла у двери своей квартиры. Что интересно, запаха курева и спиртного не ощущалось. Ничего. Будто в чужую квартиру пришла.
Удивилась. Надо же…
Может, нет никого?
Нахмурилась и нажала на звонок.
Через долгую минуту дверь открылась и увидела мать.
Выглядела она уставшей, постаревшей на несколько лет, но в глазах видела непоколебимую решимость. Не сомневалась, меня ожидал серьезный разговор.
— Можно пройти? — спросила, не зная, чего ожидать.
— Закрой двери! — буркнула она и пошаркала в зал, чуть прихрамывая.
Прошла за ней, стараясь охватить все, увидеть изменения, но ничего подобного. Лишь одно — весь стол завален бумагами.
Смутило. Мать не любила, когда что-то не на своих местах. Тем более отца нет.
Нахмурилась и прошла к столу, осторожно просматривая бумаги. Удивилась. Никак не ожидала, что здесь будут экспертизы, копии моих и бабушкиных документов, завещание, заявления о том, что она с детства страдала…
Не дочитала, мать вырвала документ из моих рук.
— Что это значит? — с возмущением спросила, понимая, что бабулю признали душевнобольной.
