За мрачными лестницами клуба я задержалась, ожидая, когда меня наконец окажут в нужном настроении. В зеркале отражение выглядело несносным кокетством — платье черного цвета и узкие черные ботинки только усиливали это порочное видение.
— Правда? — горько усмехнулась. — Надо же… а я и не заметила.
— Я дала тебе больше, чем ты заслуживала.
— Заслуживала? Маленькая сопливая, вечно голодная девчонка еще что-то заслуживала? Какая щедрость. Ну, тебе виднее…
— Я устала… — грубо бросила мать, давая понять, что обиделась, и поднялась.
— Сядь! — вышло грубее, чем хотелось. Мать со злостью посмотрела на меня и сжала губы."
"— Я дала тебе все, что нужно. Дальше ты сама, — видела, что она заставляет себя говорить, ей был неприятен наш разговор, но я хотела знать правду.
— Выгоняешь?
— Пришло время.
— Знаешь, а я считала, что вы у меня на шее сидите, а оказывается… ошибалась.
— Не паясничай.
— Кто он? И кто же мой отец? Ты же так любишь, боготворишь Стальнова… как могла отдаться другому?
Она побледнела. Словно все живое сошло с ее лица.
— Я не хочу, чтобы ты спрашивала меня об этом.
— Ты думаешь, я спокойно обо всем забуду? Вот так приму и забуду?
— Твое дело. Мы хотели по-хорошему, но ты со своей жестокостью к отцу…
— Поверь, если бы я знала, что он мне не отец, то не позволила так с собой обращаться, как и появляться в этом доме.
— Ты грубая, неотесанная девчонка! Никого не уважаешь! Правильно Саша мне сказал, что ты станешь нашим проклятьем, но я не верила. Так и случилось!
— Да ну? Случилось?! Ну ладно, пусть так. А вы… вы хорошие? Вы нормальные родители? Скажи мне! — меня разрывало от обиды. Хотелось закричать, но я знала… что тогда наш разговор прекратится.
— Мы воспитывали тебя, заботились…
— Ага, я помню, и сегодня произошел самый пик вашей доброты — вы хотели убить меня.
— Да кому ты нужна? Саша сказал…
— Я твоя дочь. Твоя! Пусть не его, но твоя! Так почему ты позволила так… со мной обращаться? Словно я грязь, мерзость…
— Скажи «спасибо»… что не оказалась в детдоме. Я жалею, что упросила его оставить тебя.
Вон оно как. Эмоции стали душить так, что стала задыхаться. Я отвернулась.
— Если Саша не вернется, я пойду за ним. Это и его дом. А ты… здесь… никто.
— Я… твоя дочь, — безразлично бросила, понимая, что мои слова ничего не значат.
Мама скривилась и медленно поднялась. Взяла тарелку и только хотела пойти, но передумала.
— Ты мой стыд, — с какой-то болью в голосе прохрипела она. — Я бы все отдала, чтобы ты не появилась на свет. Но жизнь… слишком жестока.
Не ожидала. Вот совсем. Я только пораженно смотрела, не в силах ответить. Впервые в жизни я была в таком ступоре, что не могла и слова сказать.
