В этой исторической романтике Катя не может устоять перед сильным и нежным Колей, даже когда он находится в критическом состоянии после серьезной операции. Страх за жизнь любимого мужа тесно взаимодействует с чувствами нежности к нему, создавая острый драматический подтекст в повседневной жизни пары....
«Я», наблюдающая странный сон от третьего лица, тоже добротой не отличалась. То и дело хлестала горничных по щекам, как какая-то сука, ведь получали девушки по первое число за совершенно невинные провинности.
Я пыталась проснуться, но ничего не получалось. Меня лихорадило, я что-то бормотала и тут же прикусывала язык, на подсознательном уровне боясь выдать себя.
Это была настоящая агония. Та, которую даже врагу не пожелаешь.
Когда, наконец, сумела распахнуть глаза, с облегчением выдохнула, вконец обессиленная.
«Закончилось! Господи, в какой ужасной семье тиранов я возродилась! Память тела от души окунула меня в болото внутренних устоев целого гнезда драконов! А всё целитель со своими снадобьями! Накаркал, бля. — Конечно, информация о прошлом Эммиэн пришла ко мне не в том виде, в котором мы, люди Земли, привыкли её получать, но в некотором смысле можно сказать, что я всё-таки увидела прошлое леди сейш Глассар. В перемотке и преимущественно по последним событиям, однако и это уже огромное подспорье.
За ширмой отчётливо просматривалось трюмо на три отсека: столик со всякой всячиной для красоты, зеркала почти в пол и мягкий пуфик. Туда я и направилась, пошатываясь.
Отметила, что меня кто-то переодел в простое белое платье на бретелях, пока я спала. Милая ночная сорочка на средневековый манер. Шёлковая, приятная к телу.
Подошла ближе к зеркалу, и беспокойные мысли улетучились."
"Я с облегчением выдохнула. Конечно, внешность Эммиэн выглядела куда эффектнее моей, но в целом мы были двойниками. Разве что цвет глаз другой. Мои были светло-синими, а вот глаза Эммиэн отличались необычной фиолетовой яркостью, точно повторяя оттенок глаз её отца. На Земле такого цвета нет ни у кого. Если, конечно, не обратиться к линзам.
В остальном я осталось собой — волосы такие же тёмные, только длиннее, кожа нежного миндального цвета и родинка над верхней губой слева.
Я моргнула, и непрошенная слеза скатилась по щеке.
«Нет-нет… не думать сейчас о родных. Не вспоминать! Нельзя расклеиваться в этом клубке змей, в котором я очутилась! Сначала надо выбраться отсюда. Поплакать я всегда успею!»
Смахнув слезу, прошлась по комнате, изучая каждый уголок.
