Сообщество избранных неумеренно наслаждается шатенкой-оборотней в клубе после сумасшедшего дня. Её лицо кажется обычным хищником — высокие скулы, серебристые глаза и чувственный рот в плотно прилегающей майке. Но это не останавливает мужчину, который сразу же отворачивается, как будто увидел кошмар. Музыка громче всех прерывает его мучительное раздумье: зачем он здесь? Простой местный клуб кажется слишком обычным для таких встреч....
Никакого алкоголя и шумных игр, очень тихая классическая музыка, да и танцы…
Оборотни скользили в каком-то подобии вальса, скорее активно принюхиваясь друг к другу, чем действительно танцуя.
Меня не беспокоили. До поры до времени.
— Скажите, сколько стоят ваши услуги? Когда ваш контракт с эссе Вайре истечет, я бы пригласил вас к себе. Обычно люди нас боятся, а мне давно хотелось попробовать отношения с человеком. Вы неплохо выглядите, — отвесили мне с места в карьер весьма сомнительный комплимент.
И кто?! Высокий темноволосый и смазливенький хлыщ с острыми чертами лица и хитрыми темно-синими глазами.
— Не заинтересована, простите. Здесь работаю, отношений с эссе Вайре, кроме рабочих, нет и не будет. Меня наняли для конкретного проекта, которым я и занимаюсь. Прошу не отвлекать меня подобными предложениями.
— Что ты себе позволяешь? — на меня посмотрели недоверчиво.
— Простите, аро, не знаю вашего имени…
— Вам и нужно знать его имя, арра Вольфрам. Прошу оказать мне честь и стать моей спутнице сегодня, — вкрадчивый, обманчиво мягкий голос за спиной заставил резко обернуться.
На меня смотрели холодные и равнодушные змеиные глаза. Тот самый брюнет. Иррган Шаэрти.
Мой надоедливый собеседник резко побледнел и дернулся.
— Мой Владыка! Простите, что посмел помешать вам и вашей спутнице! Клянусь, я сделал это не по злому умыслу!
— Иди, мальчик, — от него властно отмахнулись.
Мне подали руку. То есть отказ не подразумевался вообще.
Что-то мне кажется, что вечер перестает быть томным, и становится весьма напряженным и опасным.
Владыка. Нет, я не страдаю слуховыми галлюцинациями, а вот зрительными… я прекрасно помню, как в человеческой прессе изображался портрет нашего правителя. И имя его было… Шарт.
— Долгих лет правления и великой мудрости Владыке! — пока я думала, кошка точно знала, как умилостивить змея-искусителя.
— А ты не так уж безнадежна, — тихий хмык.
Мою ладонь крепко и настойчиво сжимают и ведут меня в центр зала. Хорошо хоть я при параде. Плохо, что ноги отваливаются, платье уже кажется слишком тесным, ткань — слишком жесткой, декольте — неглубокое и прикрытое кружевом — слишком эротичным.
