Автор
В Лондоне в 1812 году, девственная Джулианна Хоторн смотрит на дом невероятной роскоши из кареты. Её первое впечатление о внушительном трехэтажном особняке остается неизменным: каменный фасад, зеленые поручни и ярко-жемчужное крыльцо превращают простой экипаж в произведение атмосферной роковой любви....
Прежде чем она успела понять смысл сказанного, Рейф потянул ее спиной на себя, одновременно сильно расставляя ей ноги так, что они оказались по обеим сторонам его ног. Разведя колени, он заставил ее раскинуться шире, еще шире, еще, но она все не понимала, в чем дело, пока Рейф не потянул ее вниз и она опустилась прямо на его древко.
Только тут Джулианна все поняла.
Взяв ее за руки, он положил их на деревянные подлокотники кресла и согнул вокруг них пальцы, а потом, работая бедрами, проник еще глубже.
— Зацепись ступнями за мои щиколотки и нагнись вперед, — скомандовал он, тепло и резко дыша ей в шею.
Вперед? Как это возможно?
Он обхватил ее рукой за живот. Она наклонилась, опираясь на эту сильную руку и впуская его в свои изнывающие от страсти глубины.
Опустив вниз голову, Джулианна, задыхаясь, ловила ртом воздух. Ей казалось, что все ее тело охвачено огнем, что ее погрузили в жидкое пламя. Она ощущала Рейфа везде — и внутри, и вокруг.
Он поцеловал ее в шею и в щеки, а потом мощно заработал бедрами, вонзаясь в нее то грубо, то нежно. Глубоко, а потом чуть-чуть.
Закрыв глаза, она позволила ему брать себя, наслаждаясь пронзающими ее ощущениями, чувствуя, как от этого фейерверка чувств кружится голова. Но ее тело решило все по-своему, и, еще не осознавая этого, Джулианна начала двигаться Рейфу навстречу, опускаясь, когда он поднимался.
Он застонал и еще сильнее заработал бедрами, заставляя ее вскрикивать при каждом страстном толчке. Джулианна впивалась ногтями в подлокотники кресла, намертво сжав пальцы на резном дереве. Задыхаясь, хватая ртом воздух, она не знала, сколько еще сможет выдержать. От избытка наслаждения голова кружилась.
И, словно ощутив, как близка она к краю, Рейф снова поцеловал ее в шею, потом коленями еще шире раздвинул ей ноги.
И Джулианна окончательно пропала. Ее захлестнуло невыразимым блаженством — сильным, шокирующим, похожим на грозную бурю. Откуда-то издалека Джулианна слышала свой собственный крик, конечности у нее дрожали, все тело сотрясалось в невообразимом восторге.
