Автор
В Лондоне в 1812 году, девственная Джулианна Хоторн смотрит на дом невероятной роскоши из кареты. Её первое впечатление о внушительном трехэтажном особняке остается неизменным: каменный фасад, зеленые поручни и ярко-жемчужное крыльцо превращают простой экипаж в произведение атмосферной роковой любви....
Джулианна задрожала — теперь между ее обнаженной плотью и его голыми руками оставалась только тонкая ткань. Достаточно потянуть за белую шелковую ленту.
Она ждала, словно охваченная огнем, и прерывисто дышала.
— А книги?
— Прошу прощения?
— Книги. Каких авторов ты любишь читать? Или, как большинство дам, предпочитаешь листать «Ла бель ассамблее?»[1]
Джулианна свела брови. «Я уже ничего не соображаю, а он хочет узнать что-то про книги и их авторов?»
Досадливо заерзав на его коленях, она пыталась сохранить остатки рассудка.
— Я… люблю читать книги и… модные журналы тоже. Но в чем дело? Почему ты спрашиваешь?
Он замер. Взгляды их встретились, и его зеленые глаза горели такой напряженной и легко читаемой страстью, что Джулианна поняла — Рейф сдерживается с большим трудом.
— Потому что хочу узнать тебя получше.
— Но зачем? У нас соглашение временное. Какое тебе дело до того, какая я вне постели, если ты все равно меня уже получил?
Между прочим, чистая, правда. Если учесть их договор и ее неприкрытое желание, Рейф мог бы вообще не говорить ни слова.
— Потому что временно или нет, но мы любовники, — ответил он. — Сейчас ты моя, и я хочу знать женщину, которая лежит в моей постели. Я хочу знать тебя. Кто такая Джулианна Хоторн? Что она любит? Что она думает, чего хочет, о чем мечтает?
Сердце ее сжалось и дважды сильно стукнуло. Слова Рейфа тронули ее до глубины души. За какой-то крохотный миг он продемонстрировал к ней больше интереса и уважения, чем муж за все годы брака.
Эта мысль поразила ее.
— Джейн Остен, — выпалила она.
— Что? — протянул Рейф, словно забыв о своем вопросе.
— Ты… спросил меня, кого я люблю читать. Джейн Остен. Мне нравится ее книга «Р-разум и чувства».
Рейф улыбнулся. На его щеках появились глубокие очаровательные ямочки.
— А я думал, ты назовешь поэта. К примеру, лорда Байрона.
Она помотала головой, потеревшись об него щекой, потому что как раз в эту секунду он наклонился, чтобы снова поцеловать ее.
— Лорд Байрон — слишком тра… трагическая фигура.
Рейф наклонился еще ниже, прижавшись губами к обнаженной ложбинке между грудями.
— С-слишком влюблен в себя и в свои таланты… пусть их у него множество… Я предпочитаю… мисс Остен.
— А я предпочитаю тебя, — промурлыкал он.
Стянув бретельки с плеч, он взял в ладони оба полушария и начал ласкать большими пальцами напрягшиеся соски. Они сделались еще тверже и сладко заныли.
