Автор
В темной комнате, где только что прозвучали шорохи закрывшихся дверей и шаги застопыренных волонтеров, Айдар чувствует неладное. В ушах звучит голос Салманова - будущего судьи — его друга и партнера. Здесь начинается история о подлых правдах и том, как один человек может изменить мир за одну встречу....
Только мне ее нихуя, блин, не жалко.
Злюсь.
Глаза расширяются. Сочные губы бледнеют. Она даже отшатывается. Потом понимает, что палится.
Как будто ты еще недостаточно спалилась, когда-то родная…
Может помощи от меня ждет. Может молится своему Аллаху, чтобы это сон был. Но хуй там. Реальность.
Это понимание потихоньку проявляется во взгляде.
Я отмечаю, как плечи подергиваются. Она сжимает кулаки и шагает.
Ну что ж, Айлин… Тебе пиздец. Как и обещал.
Думаю и шагаю навстречу.
— Мама, это Айдар-р-р! Он хороший! Его мне Аллах послал! Я кричала: верни мне маму-у-у-у! И он подошел!
Впервые за пять лет мы с бывшей женой оказываемся так близко.
Я ей обещал, что вечером поговорим. Не поговорили. Сейчас тоже не вечер, но, кажется, всё же придется.
Я смотрю на нее без страха и стеснения. Имею, блять, право. А она бесит до колик тем, что в ответ — трусит.
Эй, жизнь моя, что за манера взгляд отводить? Давай в глаза. Тебе же хватило смелости меня подставить.
Если она скажет, что это всё потому, что я запретил на горизонте появляться — реально уничтожу. Надо ж, сука, мозг иметь.
Бывшая жена протягивает руки к малышне. Сафие делает то же самое в ответ.
Она тяжелая. Килограмм пятнадцать точно есть. Мужчина во мне протестует против глупости. Но потом я вспоминаю, что она из той самой глупости состоит. Передаю из рук в руки.
Продолжаю смотреть в знакомое до реальной физической боли лицо.
— Спасибо вам…
Она смотрит вниз.
Мы почти год вместе прожили, эй. Думаешь, я тебя не узнаю?
— Айдар, мамочка! Айдар-р-р-р-р…
Сафие протягивает имя и отправляет мне воздушный поцелуй. Я так понимаю, эту букву моя дочь начала выговаривать недавно.
Смотрю на нее и улыбаюсь. Она смеется.
А что еще она у меня украла? Как так можно вообще?
— Мама знает, что я Айдар, Сафие…
Произношу притворно мягко. Потому что это я ребенку. И говорю ей, и улыбаюсь.
Чувствую, что Айлин стреляет взглядом.
Вижу, как захлебывается страхом и воздухом.
Подбрасывает дочку на руках.
— Опусти, она тяжелая.
Сам не знаю, приказываю или предлагаю. Но Айлин все равно не слушается. Мотает головой.
«Спину, дура, сорвешь» оставляю при себе. Смысл?
— Часто ворон ловишь? — По-доброму с ней разговаривать не могу. Хочется задевать. Отчитывать. Прибить, если честно.
Она ершится. Хмурится. Губы сжимает.
