Автор
В темной комнате, где только что прозвучали шорохи закрывшихся дверей и шаги застопыренных волонтеров, Айдар чувствует неладное. В ушах звучит голос Салманова - будущего судьи — его друга и партнера. Здесь начинается история о подлых правдах и том, как один человек может изменить мир за одну встречу....
Хотя мне казалось, что я давно всё пережила. Отпустила. Смирилась.
Но стоило увидеть Айдара — заново умерла. Окунулась с головой в прошлое и не могу вынырнуть.
Пять лет назад этому мужчине меня отдал отец. Наказывал так за то, что посмела связаться с парнем не из нашей общины и не нашей веры. Сначала я думала, что Айдар сделает меня своей силой, не воспринимала его, ненавидела, потом оказалось, что он мой спаситель. Мы жили с мужем, как соседи. Потом я влюбилась. Потом влюбился он…
Мы почти смогли построить настоящую семью, но все испортило ужасное стечение обстоятельств.
С себя вину я не снимаю.
К тому времени, когда я согласилась поучаствовать в отстранении моего мужа от должности областного прокурора, я уже хорошо его знала, как амбициозного, решительного, бесстрашного… Я его таким уже любила. Но мне нужно было спасти его и своего брата. Поэтому я разрушила его карьеру. Уничтожила кропотливо возводимый песочный замок справедливости. Позволила надеть на него наручники и заточить.
Мне до сих пор кажется, что иначе поступить я просто не смогла бы, только и бремя ответственности за свои действия нести мне очень сложно.
Снова раскрываю чемодан и, смирившись, выбрасываю вещи обратно на кровать. Придется складывать.
Бросаю быстрый взгляд на Сафи. Дочка сложила ноги по-турецки. Смотрит на свою ручку и крутит разные конфигурации из пальцев. Сопит тихо и шепчет. «Три»… «Четыре»… «Пять»…
Вскидывает взгляд на меня, и щеки снова шпарит стыдом. Даже перед собственным ребенком стыдно! Перед ней, наверное, особенно.
— Мамочка, но мне же не три…
Она разводит в сторону руки и пожимает плечами.
Не поняла. Растерялась.
А я не знаю, что сказать.
Я ей столько всего наврала… И как нам с этим жить?
Я никогда не хотела стать матерью, лишающей собственного ребенка отца. Но что мне было делать, если он не захотел меня слушать? Если пообещал уничтожить при первой же встрече?
Мне было сказано провалиться сквозь землю. Я и провалилась. А потом ждала там… Под землей…
Долго, на самом деле.
Так долго, что сейчас пугаться уже поздно. Я приняла решение, за которое нужно нести ответственность. Я делала это все пять лет. Буду делать дальше.
Беру себя в руки и начинаю складывать вещи аккуратно.
Думаю: а с чего я решила, что он тут же бросится нас искать? С чего решила, что вообще бросится?
Какое-то время я следила за его жизнью. Мне важно было, чтобы он оказался на свободе. Потом — чтобы был жив и здоров.
