Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
И неудачи самой Марины Аркадьевны начались с того, как она приехала в Лесное с твердой надеждой застать там Салтыкова и не застала его. Хотя он должен был быть именно там, а не где-то еще, он уехал, исчез, испарился. А в результате рухнули и все надежды, которые возлагала Марина Аркадьевна на эту «нечаянную» встречу.
Немало треволнений принес и неожиданный визит в Лесное милиции. Марину Аркадьевну, и без того нервничавшуюся, этот визит окончательно выбил из колеи. Только милиции еще сейчас в Лесном и не хватало.
Однако обсуждать все эти неприятности, с не менее встревоженной Долорес Дмитриевной Журавлевой Марина Аркадьевна посчитала лишним. Мнение Журавлевой ее вообще интересовало мало. Можно было бы обсудить это с Малявиным, но…
Марина Аркадьевна и это посчитала лишним. С Денисом Малявиным с каждым днем разговаривать, а тем более что-то обсуждать ей становилось все труднее, он менялся прямо на глазах. И порой Марина Аркадьевна спрашивала себя: да полно, он ли это, Данька ли ее верный ибезотказный? Или это близнец его, двойник из зазеркалья, о существовании которого она раньше и не подозревала?
То, что даже очень близкие вам люди временами становятся совершенно неузнаваемыми, стало для Марины Аркадьевны открытием болезненным и тревожным, же тогда говорить о людях неблизких? Тех, которых, экзотических зверей, вы только пытаетесь приручить?
То, что Салтыков покинул Лесное как раз в тот момент, когда она собиралась встретиться с ним и поговорить — не как обычно в общей сутолоке за столом, полным шумных гостей, под перекрестными взглядами этих Наталий Павловн, Долорес Дмитриевн, Анечек Лыковых и скверных развратных мальчишек, а приватно глазу на глаз, уязвило Марину Аркадьевну до глубины души.
Салтыков не мог не заметить того, что она дела Лесного. Сколько раз он повторял ей, что высоко ценит ее участие и помощь. Он был не слепец и не поле идиот и должен был, по крайней мере; догадываться, она старается, буквально из кожи вон лезет отнюдь не ради упрочения положениям в Лесном Малявина. Конечно, он все это видел и все отлично понимал. И вот взял и уехал. Демонстративно, бессердечно уехал.
