Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
Дождь пошел по извечному и непоколебимому закону подлости, едва лишь место происшествия было оцеплено милицией. С серого неба сначала капало, потом лилось, хлестало косыми струями, затем снова лилось и капало, смывая все подчистую кровь, грязь, следы, улики.
— Черепно-мозговая травма, — доложил Колосову патологоанатом. — На этот раз повреждений гораздо больше, чем у священника. Взгляните сами.
Никита нагнулся над телом. Это была мертвая женщина, которую он никогда прежде не видел. Женщина лет сорока восьми — темная крашеная шатенка, средне роста и удовлетворительного питания, (как значилось в протоколе осмотра), одетая в черный брючный костюм и кожаный плащ.
— Кто она такая? — тихо спросил он.
— Филологова Наталья Павловна, — ответил Кулешов. — Она из Лесного. Научный работник. Вот ее сумка, — показал черную дамскую сумку, открыл.
— Это точно Филологова? — спросил Никита. — Ошибки нет?
— Я ее лично знаю, — Кулешов смотрел на труп. — Когда в Лесном только начались работы, я туда сам ездил, смотрел. Она со мной говорила — Салтыкова тогда не было. Она там всей реставрацией ихней заправляла, я же докладывал информацию:
— Было нанесено несколько последовательных ударов, — патологоанатом жестом подозвал криминалиста фотографировать и снимать на видео труп.
— Какая? — Колосов дотронулся до гематомы на лице Филологовой.
— Шесть-семь часов. Она убита еще утром.
— Труп перемещали? — Колосов оглянулся по стронам.
— Следы волочения, если они и были, смыты.
— Если она шла по этой дороге на станцию, — сказал Кулешов. — А никуда, кроме как на нашу платформу, дорога эта не ведет. Как раз все и совпадает с примерным временем наступления смерти.
