Молчание сфинкса - это драматический портрет ностальгии и одиночества. Внутри каждого прекрасного предмета истории есть история жизни и потери. Странное спасение роскошных вещей в конце времен вызывает жутковатую мысль о том, кто же станет их новым обладателем.
По расписанию последняя утренняя электричка у нас на Москву останавливается в 10:10. А потом большой перерыв — почти до 17:00.
— А другая дорога на станцию есть? — спросил Никит
— Есть, как же… Только он"" мимо склада удобрений совхоза «Луч», который теперь обществом акционерным стал, проходит. Наши, здешние ню пользуются"" а дачники, городские — ни в жизнь. Навозом там за километр несет и селитрой, — Кулешов вытер выступившую на влажную испарину. — Так что получается — эта дорога основная."
"Никита оглядел окрестности: в пелене дождя разбитая бетонка уводила в поля.
— Труп почти семь часов лежал в кювете проезжей дороги, что же его никто не заметил так долго? Тут транспорт постоянно ходит, — сказал он хрипло.
— Транспорт, конечно, ходит, да малого, с гулькин нос. Уборочная в основном закончилась, день сегодня будничный, так что дачников нет, — Кулешов поманил Никиту к милицейскому «уазику».
Они сели в машину, развернулись, отъехали мет на сто, затем на скорости шестьдесят поехали мимо тог места, где все еще лежал труп.
— Спокойно могли не заметить, кто тут ехал, — подытожил Кулешов. — Я нарочно приглядывался, и то увидел только ленту нашего ограждения. А обнаружили ее — так это случайно вышло. Шофер молоковоза ехал с «Луча» и пассия его, ну то есть подружка. У молоковоза камера спустила, потому-то они тут и встали на дороге.
— Давай их сюда — поговорим, — приказал Колосов.
Поговорили. Водитель молоковоза был молодым парнем, девушка еще моложе его. Оба были взбудоражены страшной находкой. Но, кроме рассказа, как колесо у него «ткнулось», как они вышли его менять, как «домкратить» и тут совершенно случайно увидели в кювете что-то, оказавшееся мертвецом, каких-то иных сведений добиться от них было невозможно. Никита забрал у Кулешова карту района, какое-то время изучал ее.
— У вас тут недалеко железнодорожный переезд со шлагбаумом, — сказал он. — Эта дорога и туда идет. Когда с осмотром закончим здесь, отправимся туда. Там дежурный есть на переезде?
— Имеется, даже двое, посменно вахту несут. Муж и жена Дули. Старожилы здешние. Дом их рядом с железной дорогой, стоит недалеко от переезда. Едем, кого-то из них обязательно застанем — либо самого Прохора Дулю, либо жену его Марью Никифоровну.
— Допросим их.
