В жизни героини происходит переворот: врачи дают ей год, чтобы стать матерью. Между двумя мужчинами — один разрушает, другой спасает — она ищет любовь и смысл. История о выборе между надеждой и отчаянием, о том, как боль открывает новые возможности.
А еще был тот странный порыв на корпоративе, после которого я вернулась домой совершенно обезумевшая, больная, тронутая на всю голову, мечтающая о том, чтобы Игорь ждал меня, обнял и поцелуями стер с моего тела прикосновения другого мужчины.
Чуда не случилось: я не ожила, моя чувственность не расцвела после затяжной зимы. Я снова хорошо отыграла роль, а потом забралась под одеяло и приказала себе больше никогда не вспоминать о том странном вечере. Судя по тому, что Лука перевел все наше общение в плоскость писем через секретарей, это решение был взаимным и единственно верным для нас обоих.
Я — замужем.
Он — женат.
Мы оба просто испугались новых отношений на всю жизнь.
Это совсем ничего не значит.
Но все-таки нам приходится столкнуться: в ноябре, на заседании правления холдинга.
И хоть мы сидим по разные стороны длинного стола для совещаний, я чувствую себя так, словно мы бесстыже, как тогда, касаемся друг друга на глазах у всех. А когда Лука снимает пиджак и закатывает рукава рубашки, я непроизвольно сжимаю под столом колени, разглядывая его руки в поисках отметин, оставленных моей кожей.
— Евгения Александровна? — «просыпаюсь» от звука своего имени и замечаю, что все взгляды устремлены в мою сторону. Особенно пытливо смотрит финансовый директор.
— Прошу прощения, — извиняюсь я, впервые за все время работы ссылаясь на недосып. Это правда: у Хельга начались проблемы с животом, как у всех мальчиков в этот период, и время счастливых спокойных ночей кануло в лету. Хорошо, что Таня согласилась переехать ко мне на постоянный пансион шесть дней в неделю.
Я прошу повторить вопрос, прошу паузу, чтобы сконцентрироваться для четкого внятного ответа.
Поднимаю голову — и забываю все слова, потому что Лука, поставив локти на стол, смотрит прямо на меня, большим пальцем поглаживая нижнюю губу. Совершенно привычный жест — он делает так постоянно, особенно когда сосредоточен, но я едва могу встать из-за стола, размазанная приступом внезапной слабости.
Чтобы добраться до интерактивной доски, куда моя помощница уже вывела необходимые схемы и графики, нужно пройти мимо Большого Б. Ерунда, но я чувствую себя несчастной планетой, которую затягивает в вакуум черной дыры. Мой взгляд снова падает на руки, на короткие волоски на смуглых жилистых предплечьях, на скульптурные суставы пальцев, острые и четкие. Моя голова взрывается от воспоминаний, мысли путаются и глушат голос разума, который твердит: нельзя хотеть чужого мужа, нельзя быть замужем и думать о другом.
