Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
Он не отворачивается от двери, но продолжает стоять ко мне спиной, как будто ему станет нестерпимо больно, если посмотрит мне в глаза.
А я понимаю, что больше не готова молчать, прощать и делать вид, что все хорошо, когда на самом деле от моей семьи за последние полгода не осталось камня на камне. И самое ужасное, что прямо сейчас где-то внутри меня сидит острое чувство необходимости услышать: «Я ухожу». Потому что мириться и начинать все заново у меня не осталось моральных сил. Да и желания, кажется, тоже.
— Женя, пожалуйста, — Игорь сглатывает, пытается посмотреть на часы, но вспоминает, что я все еще здесь и позволяет руке плетью упасть вдоль тела.
— Сколько раз с момента рождения твоего сына его жизни угрожала опасность? — Я изо всех сил пытаюсь держать себя в руках, но я слишком вымотана, чтобы снова играть в терпение. Да мне уже и не хочется. — Сколько раз ты приезжал к почти мертвому сыну, а оказывалось, что Юле «просто показалось»?
— Не говори так, — пытается огрызаться Игорь.
— И что? Второй автоматически должен заболеть от того, что на него просто попадает пыль? Или потому что его больной мамаше показалось, будто он не так икнул? Или все дело в том, что тебе хочется бежать на зов, потому что это твое кредо: спасать принцесс из башни с драконом, который сдох столетия назад?
Я могу быть сукой, когда мне больно.
— Женя, что происходит?
Это — моя вина. Нужно было бить в набат до того, как от дома остались одни угли. Но ведь отношения — это работа двоих? Семья — это не только я, мое терпение и бестолковое желание сглаживать острые углы своим молчанием и пониманием. Пока я понимала и входила в положение, мой муж успел забыть, что у него уже есть семья, и это — не Юля.
— Уходи с вещами, Игорь, — спокойно повторяю я.
