Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
"
"Теперь Левитская паникует, и мне хочется продолжить разговор с закрытыми глазами, потому что находиться рядом с женщиной, которая видит в тебе мудака с полномочиями, просто невыносимо.
— Вы никуда не уйдете, потому что нуждаетесь в этой работе и любите ее. А мне нужен специалист вашего уровня — я не согласен на меньшее. Обещаю, что избавлю вас от необходимости видеться со мной тет-а-тет, кроме официальных поводов.
Она молча ждет. Чего? Извинения?
Я передергиваю плечами, подхожу ближе и в одно движение вытряхиваю содержимое коробки на столешницу.
Мне нужно увидеть, что она снова смотрит на меня со знакомым безразличием.
Но паника все еще там, в болотной зелени настороженного взгляда.
— Считаю инцидент исчерпанным, — подвожу черту под препирательством и быстро выхожу, чуть не поддавшись желанию, вопреки всем законам логики, здравого смысла и моих громких обещаний все-таки бросить ее на стол и отодрать.
Глава пятьдесят вторая: Одиночка
В декабре, за неделю до Дня Рождения, у Хельга поднимается температура — и на щеках появляются характерные высыпания.
Мой сын заболел ветрянкой.
Как раз, когда у меня на носу важный этап внедрения нововведения, и я не могу не быть на работе. Максимум, на что могу рассчитывать — часть рабочего дня проводить дома, как андроид, подключенная к скайпу и веб-камере.
Таня пытается успокоить меня, говорит, что даже лучше, что он переболеет так рано, но я все равно дергаюсь, потому что первые дни температура почти не опускается ниже отметки в тридцать девять градусов.
Я морально истощена.
Я едва держусь, чтобы не сломаться.
Потому что эти два дня Игорь приходит домой только чтобы сменить одежду, спросить, как у нас дела и, не дождавшись ответа, уехать к сыну.
Муж думает, что хорошо скрывает свои эмоции, но я вижу, что в последние месяцы он не в состоянии задержать взгляд на Хельге больше, чем на несколько секунд. Почти не берет его на руки и становится мрачным, как туча, когда я прижимаю сына к себе и говорю, что люблю его больше жизни, потому что он — мой нереальный зеленоглазый красавчик.
