Одиночество становится главным героем в этой книге. Из серии мрачных и тихих глав, каждое слово держит читателя на грани, неизвестно как это будет развиваться дальше. Атмосфера непредсказуема и глубоко проникающая в душу, оставляя после себя долгий след после прочтения....
А на самом деле стараюсь подойти к Евгении, чтобы это не так уж бросалось в глаза.
— Место, где я меньше всего ожидал увидеть свою вечно занятую помощницу, оказалось местом встречи, — говорю первое, что приходит в голову. Не хочется начинать разговор с банального «привет».
— Взаимно, — не отрываясь от своего занятия, отвечает она.
Перед ней на деревянном фоне лежат сушеные кусочки и шарики апельсинов, разноцветный зефир, домашние имбирные пряники, один из которых я быстро хватаю и на половину запихиваю в рот.
— На вкус лучше, чем выглядит, — озвучиваю вывод.
— Это был фотореквизит, Лука.
Но все же, на мгновение, в ее темно-зеленых мшистых глазах появляется такая дымка, не узнать которую я просто не могу. Взгляд скользит по моим губам, по подбородку, ныряет за широкий ворот свитера.
И она быстро отворачивается.
— У меня и так ничего не получалось, а теперь не хватает одного пряника.
Я пожимаю плечами, хоть Левитская и не может этого видеть.
— Не знал, что у вас все строго на счет.
Левитская находит взглядом мою жену — Элли как раз хватается за телефон и выбегает в коридор, чтобы поговорить. И только после того, как Элли исчезает с горизонта, Евгения поворачивается ко мне всем корпусом.
— Ты очень маленькая, — говорю я на чистых импульсах. Как будто мой мозг принадлежит болтливому романтику, а не прожженному цинику.
— Спасибо за те знаки внимания, Лука, но больше не нужно так стараться ради рядовой сотрудницы.
— Вы не рядовая сотрудница.
Хорошо, я принимаю правила игры в приличия, хоть теперь очень хорошо чувствую и вижу, что мое помешательство взаимно. И что в эту минуту пшеничные ресницы моей помощницы дрожат вовсе не из-за усталости, а потому что она с трудом сдерживает то и дело соскальзывающий на мои губы взгляд.
— Все равно не нужно было беспокоиться.
— Где ваше кольцо? — Я беру ее за руку и, не понимая, что творю, уводу в сторону запасного входа — заметил его, пока ходил по залу, изображая понимающего гуру.
"За каменной перегородкой — темный короткий коридор, заканчивающийся металлической служебной дверью. Левитская торопливо переставляет ноги, но когда мы оба превращаемся в серые блики в полной темноте, я тяну ее на себя и практически вслепую, только ощущая рваное дыхание, нахожу упрямо сжатые губы.
Я должен поцеловать ее.
Это сильнее меня.
